«Принимать рекрут годных, здоровых и взрачных, в указныя лета и меру...» (рекрутская система в России XVIII в. в антропологическом аспекте) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2017. № 48. DOI: 10.17223/19988613/48/10

«Принимать рекрут годных, здоровых и взрачных, в указныя лета и меру...» (рекрутская система в России XVIII в. в антропологическом аспекте)

На основе нескольких сот «сказок» воинов, получивших в 1762 г. по старости, болезням и увечьям отставку от службы, представлен коллективный портрет бывших рекрутов из крестьянской и посадской среды. Обращено внимание на возраст и рост рекрутов, продолжительность службы, участие в военных действиях, на полученные ранения и увечья. Показано физическое состояние отставных воинов, определяемых в богадельни и на пропитание в монастыри.

«To accept the recruits suitable, healthy and prepossessing, in stated age of summer and the measure.» (recruiting syste.pdf Структура российской армии, ее комплектование и обеспечение, военные баталии, победы, поражения и другие аспекты военной истории имеют обширную историографию. На современном этапе изучения социальной истории активизировалось изучение истории войн в социокультурном и историко-антрополо-гическом аспектах. В частности, исследуется воздействие войны на жизнь общества, различных его слоев, на условия повседневной жизни российских людей, правда, преимущественно XIX - начала XX в. [1-4]. В рамках этого направления в новейшей историографии осмысливаются и задачи изучения системы социального призрения отставных и увечных воинов [5]. Вместе с тем на фоне многочисленной литературы о российской армии XVIII в. и рекрутчины как основы ее комплектования, а также работ, посвященных рассмотрению форм и учреждений призрения, практике их функционирования, сами отставные воины редко привлекают к себе внимание исследователей1. Для XVIII в. это во многом объясняется состоянием источниковой базы. Начиная с петровского времени главным объектом социального призрения правительство сделало воинских чинов, не способных за старостью, болезнями и увечьями нести службу, солдатских вдов и детей. Они не только направлялись «для пропитания» в монастыри, но и заполняли издавна существовавшие и вновь отстраиваемые при приходских церквях богадельни. Этим процессом после ликвидации в 1721 г. патриаршества ведала Канцелярия синодального экономического правления. Судя по сведениям, время от времени присылаемым в Канцелярию из духовных консисторий, через официальные каналы в среднем ежегодно обретали приют около 1,5 тысяч не имеющих собственных средств дряхлых, больных и увечных отставных воинов [7. Д. 24790. Л. 6]. В фонде Канцелярии РГАДА удалось выявить многочисленные «Дела об определении в богадельни и в монастыри на пропитание по доношениям разных лиц и учреждений и по промемориям центральных учреждений» за 1762 г. Включая все месяцы года, они содержат сказки 400 отставных воинов, что составляет более 25% от предполагаемого числа лиц, ежегодно присылаемых в Канцелярию и распределяемых ею по монастырям и богадельням. Распросные речи отставных содержат сведения о социальной принадлежности, возрасте и месте призыва, продолжительности службы, участии в военных действиях, ранениях и наградах, а также указание на семейное положение и наличие детей мужского пола. Соотнесение года призыва на службу и отставки позволяет узнать продолжительность службы, что с учетом возраста отставки делает возможным расчет возраста призыва. Последние данные важны для суждения о том, в каком возрастном диапазоне практиковался набор рекрутов. В своей совокупности эти данные дают возможность представить некий коллективный портрет людей, когда-то вырванных рекрутчиной из родной среды, а спустя годы, потеряв на службе Отечеству здоровье и силы, за отсутствием собственного крова и пищи нуждавшихся в заботе. В сочетании с нормативными актами, определявшими требования власти к набору рекрут, это позволяет увидеть функционирование рекрутской системы сквозь призму человеческого измерения. Одним из главных оснований рекрутской повинности с момента ее оформления в 1705 г. и до 1793 г. был пожизненный срок службы. В судьбе конкретного рекрута его продолжительность зависела от многих обстоятельств, в том числе условий службы, участия рекрута в военных действиях, состояния его здоровья, выносливости и, конечно, возраста, в котором он был призван в армию. На протяжении XVIII в. возраст призыва в армию не был постоянным. В 1705 г. рекрутский набор проводился в общегосударственном масштабе и коснулся лиц холостых в возрасте от 15 до 20 лет [8]. Однако уже в 1708 г. призывной возраст рекрута был повышен. Годными к военной службе признавались как холостые, так и женатые люди в возрасте от 20 до 30 лет [Там же. Т. IV. № 2214]. В дальнейшем, не отказываясь в отдельных случаях от набора только молодых рекрут,2 правительство всё больше ориентировалось на пополнение армии за счет лиц «не моложе 15 и не старее 30 лет» [8. Т. VIII. № 5622, 5914]. Эти возрастные рамки были несколько расширены в Генеральном учреждении о сборе рекрут 1766 г. В нем говорилось, что «принимать в рекруты из положенных в подушный оклад дворовых людей и крестьян и детей их здоровых, крепких и к военной службе годных, от 17 до 35 лет., а старше 35 лет, напротив же того и моложе 17 лет отнюдь не принимать» [8. Т. XVII. № 12748]. В начале XIX в. законодательно определенный возраст 3 рекрут в целом оставался прежним . На практике эти нормы соблюдались далеко не всегда. Об этом свидетельствует анализ возраста, в котором бывшие рекруты когда-то начали службу. Такие данные удалось рассчитать относительно 397 человек. Оказалось, что возраст только половины рекрут (225 чел., или 56,7%) соответствовал установленной законом норме - от 15 до 30 лет. Из них 199 чел. (88,4%) были в возрасте от 20 до 30 лет. Немало было таких, кто пришел в армию уже после 30 лет - 171 чел., или 43,1%. Среди этой групы рекрут почти половина (82 чел., 49,1%) превышала верхнюю границу уставного возраста на 1-5 лет, еще 55 чел. (32,2%) - на 6-10 лет. Возраст 34 рекрут выходил за верхние пределы уже на 11 и более лет. Причем 7 человек оказались в армии и вовсе в возрасте от 51 до 64 лет, т.е. тогда, когда, по словам самих отставных, уже наступала «старость и дряхлость». Это были своеобразные ветераны среди новобранцев4. Тем не менее и они, начав службу в царствование Елизаветы Петровны, успели прослужить от 4 до 16 лет, а иные побывали в сражениях, имели ранения и лишь потом в глубокой старости (75-летний Тимофей Расторгуев уточнил «в древности») получили возможность отправиться доживать свой век в разные монастыри и богадельни [7. Д. 25602. Л. 4; Д. 25612. Л. 16 об., 19, 23 об., 26; Д. 25847. Л. 45 об.; Д. 24717. Л. 4]. Хотя закон допускал набор рекрут в возрасте до 20 лет (но не моложе 15) и даже в отдельных случаях требовал поставку лиц только этого возраста, среди исследуемой группы отставных таковых оказалось немного, всего 26 чел., или 6,5%. Встретился и вовсе малолетний. Им был 10-летний крестьянин Гаврила Яковлев, взятый в рекруты в 1722 г. из помещичьей деревни. Лишь спустя 40 лет, с учетом болезней и ранений, он получил отставку и был отправлен на пропитание в приписной к Киево-Печерской лавре Чонский монастырь [Там же. Д. 25847. Л. 45 об ]. Сделанные наблюдения свидетельствуют о том, что, во-первых, правительство довольно скоро отказалось от ориентации на комплектование армии за счет сугубо лиц холостых в возрасте не старше 20 лет, а во-вторых, бессрочный характер службы, навсегда вырывавший из местного общества людей «добрых, здоровых и взрач-ных», заставлял эти общества приспосабливаться к таким требованиям. Стремление к выполнению рекрутской повинности с наименьшими потерями для хозяйственного благополучия отдельных семей и тяглоспо-собности всей общины, крестьянской или посадской, приводило к тому, что в рекруты нередко попадали люди, которые не только по возрасту и росту не соответствовали установленным требованиям, но и вовсе были не способны к несению службы. Власть, как могла, боролась с этим явлением, грозя штрафами, разорением и вечной ссылкой на галеры как наборщиков рекрут, так и воевод и губернаторов, закрепивших негодных рекрут в росписях [8. Т. VI. № 3587]. Тем не менее среди новобранцев оказывались люди, возраст которых намного превышал установленные нормы. Бросается в глаза и высокая доля лиц холостых. Среди учтенных отставных их было 44,5% (175 чел.). С учетом того, что какая-то часть отставных обзавелась семьей уже после призыва в армию, удельный вес холостых новобранцев был еще выше, т. е. в рекруты отдавали преимущественно лиц неженатых. Причем это отнюдь не были люди молодые, поскольку возраст только 18 чел., или 10,3%, не превышал 20 лет, возраст 99 чел., или 56,6%, находился в диапазоне от 21 до 30 лет, а треть всех холостых рекрут (58 чел, 33,1%) оказалась в армии уже после 30 лет. По наблюдению специалистов, средний возраст вступления в брак крестьян в помещичьей деревне в середине XVIII в. составлял 17-18 лет [9. С. 112-113]. В нашей группе холостых отставных воинов, кто происходил только из помещичьих крестьян, те, чей призывной возраст превышал 20 лет, составляли 93,5% (72 чел.), а те, кто был старше 30 лет - 33,8% (26 чел.). Имелись среди них и лица, взятые в армию в возрасте 40 и более лет, а также и вовсе старый Филипп Харитонов, в 50 лет отданый в рекруты в 1742 г. из нижегородской вотчины и до выхода в отставку «по старости» прослуживший 20 лет [7. Д. 25075 Л. 9 об.]. Возможно, такая возрастная особенность холостых крестьян объясняет, почему именно на них падал выбор при рекрутском наборе. В крестьянской среде создание семьи являлось необходимым условием хозяйствования на земле. Семьянистость как важнейший элемент трудовых ресурсов обеспечивала достаток и тяглоспособность крестьянского двора и всей общины. В связи с этим отдача в рекруты лиц, по каким-то причинам не соответствовавших обычному типу брачного поведениия5, не имевших жены и детей, была менее чувствительна, чем потеря уже женатого крестьянина или холостого, но перспективного в своем юном возрасте человека. Правительство, желая иметь в армии сильных и здоровых людей, обращало внимание не только на возраст рекрут, но и на их рост. В одном из указов прямо говорилось, что помещики сдают в рекруты таких людей, «кои по летам хотя и годны к службе, но неспособны к оной по малому росту или другим недостаткам» [8. Т. XXX. № 23271]. Если под «недостатками» понимались увечья и хронические болезни, выявлять которые следовало врачам и полковым лекарям, то рост («мера») рекрута каждый раз прописывалась в указе об очередном наборе. Правда, конкретное определение «меры» было дано не сразу, так что в петровскую армию попадали рекруты всякого роста. Лишь в 1726 г. Сенат велел Военной коллегии установить, ниже какой «меры» рекрут в службу не принимать. Решено было исходить из реалий армейской жизни, сняв «меру» «малорослых солдат, которые уже действительно в военной службе обретаются» [8. Т. VII. № 4845, 4859]. Видимо, посчитали, что если они как-то справляются со службой, то впредь смогут и другие. Таким образом, в 1730 г. был определен минимальный рост рекрута - 2 аршина с четвертью (162 см) [Там же. Т. VIII. № 5582]. Однако эта «мера» продержалась недолго. Уже в 1731 г. при наборе рекрут в возрасте от 15 до 20 лет их рост мог быть ниже указной величины на 1,5-2,5 вершка, т.е. едва достигать 151 см [Там же. Т. VIII. № 5768]. Столь малый рост допускался, видимо, с расчетом молодости и продолжавшегося роста новобранцев. Через два года, в 1733 г., все же была сделана поправка. Теперь для рекрут не старше 20 лет «мера» устанавливалась в 2 аршина 3 вершка (157,5 см.), а тот, кто был в возрасте от 20 до 30 лет, должен был быть как минимум на полвершка выше (159,75 см) [Там же. Т. IX. № 6495]. Позднее позволялось принимать рекрут ниже указной меры, но с определением их в гарнизонные полки [Там же. Т. X. № 7464]. Понижение ростовых цензов, свидетельствуя об увеличении потребности в новых солдатах, отражало усиление тяжести рекрутской повинности для населения. Имеющиеся в литературе данные свидетельствуют, что средний рост новобранцев к концу XVIII в. понизился на 4,5 см по сравнению с началом столетия [10. С. 19]. Тем не менее он почти всегда оставался выше минимальной указной меры. Это свидетельствует о том, что рост большинства рекрутов превышал установленные нормы, но не исключает наличия малорослых рекрутов. Даже среди 32 инвалидов, распределенных в 1762 г. по московским богадельням, двое были ниже указной «меры» на 1 и 1,5 вершка. Первый, бомбардир Фрол Афанасьев, начал службу в 1731 г. в возрасте 36 лет. Его рост составлял 2 аршина 3 вершка, или 157,5 см, против 162 см (2 аршина с четвертью), принятых тогда за минимальный рост рекрута. Второй, канонир Сергей Перфильев, оказался в армии в 1736 г. в возрасте 40 лет, имея рост 153 см, т.е. более чем на 5 см (1,5 вершка) не достигавший установленной в 1733 г. меры. Примечательно, что и возраст обоих происходивших из крестьян рекрутов существенно превышал верхнюю возрастную границу, а С. Перфильев к тому же не только был холостым при отдаче его в рекруты, но и в дальнейшем не обзавелся семьей. В свете ранее сделанных наблюдений все эти совпадения кажутся неслучайными. Они указывают на направления поиска крестьянским миром возможности смягчения для него тяжелого бремени рекрутской повинности. На долю тех, кто вышел в отставку в 1762 г., выпало не меньше тягостей, чем на долю солдат петровского времени. Многие из них участвовали в войнах России с Турцией (1735-1739 гг.), Швецией (1741-1743 гг.), Пруссией (1757-1762 гг.). Тяготы военной службы не могли не оставить своих следов. Они проявлялись в преждевременной дряхлости, немощи, всевозможных болезнях и различных увечьях, полученных как из-за ранений, так и в результате несчастных случаев. Среди отставленных по ранениям и сопутствующим им болезням были как совсем молодые люди, недавно рекрутами набранные в армию в возрасте от 17 до 26 лет и успевшие прослужить в ней лишь 3-7 лет, так и прослужившие не менее 25 лет. Понятно, что ветераны выходили в отставку в зрелом, а то и весьма преклонном возрасте. Имелись и совсем старые - 70- и даже 80-летние. Характер ран и увечий позволяет почти зримо ощутить, в каком состоянии отставные воины попадали в монастыри и богадельни. Подпоручик Андрей Ананьин, 40 лет, за 22-летнюю службу в армии побывавший в разных сражениях, был «ранен в правой глас вскольс пулею, в левую руку сквось ладони пулею ж, нос и лицо саблею перерублено поперех, в правую ногу сквось ступени пулею ж». У 34-летнего подпоручика Василия Сапожникова, кроме ранения «в правое бедро и левое навылет пулею, голова в шести местах саблею порублена». Оба они, получив ранения в 1758 г., остались «на плац параде» и были взяты «в полон». Проведя в плену несколько лет, в 1761 г. они по размену пленных вернулись на родину и одновременно с чином подпоручика получили отставку [7. Д. 24790. Л. 2, 2 об.]. 58-летний канонир Федор Осипов сын Кулченосов («2 аршина 5 вершков, лицом мало беловат, нос плоск, глаза серые, волосом рус»), в послужном списке которого значились такие знаменательные вехи, как Крым, Очаков, Бендеры, Хотин, Яссы, Швеция, был «ранен стрелою меж бровей и всем корпусом слаб» [Там же. Д. 25714. Л. 2 об.]. Болезни нередко сопутствовали ранениям. Но еще чаще их вызывали условия самой службы, требовавшей максимальных усилий и напряжения сил. Болезни, как и раны, настигали служилых в любом возрасте, хотя, конечно, со временем все больше накапливались так называемые возрастные заболевания. Наиболее распространенный «диагноз» - «глаза мало видят, в ногах лом и всем корпусом слаб» - мог дополняться другими недугами: «животом скорбен», «животом и ногами скорбен, и в шее становая жила повреждена», «имеет внутреннюю болезнь, живот выходит и в ногах лом», «ухом не слышит», «ушами глух», «уши опалены, коими мало слышит», «левая рука не поднимается», «правая рука в локте не разгибается, по кость высохла, левая повыше кисти высохла ж», «в руках и ногах лом», «грыжная болезнь», «у правой руки два перста не гнутца». У 42-летнего фузелера Ивана Иванова сына Козлова «на правой ноге на берце две кости выпали, грыжи и всем корпусом слаб». Встречались также чахотка и «цынготная болезнь». Цингою страдали 65-летние канониры Афанасий Дмитриев и Осип Федоров сын Зазвонов [Там же. Л. 2 об .-7]. Оба они за более чем 30-летнюю службу участвовали не в одной военной кампании. Цинга не была редкостью в армии, и хотя с ней энергично боролись, это заболевание было распространено - особенно во время военных походов [11. С. 70]. Тот, кому повезло, кто не был убит, ранен, изувечен или не приобрел до наступления старости хронические и неизлечимые болезни, выходил в отставку, лишь когда наступал естественный предел сил и ресурсов. По терминологии того времени это называлось «за старостью и дряхлостью», или «за старостью и слабостью», или «за старостью и древностью». Потеря для многих отставных трудоспособности в сочетании с отсутствием каких бы то ни было средств к существованию оправдывало ориентированность государственной системы социального призрения в XVIII в. преимущественно на отставных воинов. Бессрочная воинская повинность тяглого населения, существовавшая до конца XVIII в., не только меняла жизнь и судьбу рекрута и его семьи, но при самом благоприятном раскладе забирала все его силы и здоровье. На этом фоне трудно переоценить ту привилегию, которая была обретена дворянством, уже в 1736 г. получившим сокращение срока службы до 25 лет, а в 1762 г. и полное освобождение от нее. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Из новейших работ см.: [6. С. 140-181, 271-297]. 2 В именном указе 5 апреля 1720 г. Петр I велел московскому вице-губернатору набрать 2 000 человек в матросы из подмосковных крестьян, «чтоб старее 20 лет отнюдь не было, а моложе 15». В указе же 1731 г. предписывалось принимать молодых рекрут (от 15 до 20 лет) в службу, хотя бы они были и ниже указной меры «вершком полуторым, двумя и полутретьим меньше» [8. Т. VI. № 3561; Т. VIII. № 5768]. 3 Указ 1811 г. определил его от 18 до 37 лет [8. Т. XXXI. № 2477]. 4 Рядовые из крестьян Рада Дымов, Степан Промахин, Алексей Костылев, Дмитрий Колычев, Илья Секов, Тимофей Расторгуев и из посадских Тит Карасев. 5 Об этом свидетельствует не только их возраст, но и отсутствие у них семьи на протяжении всей дальнейшей жизни.

Ключевые слова

рекрут, рекрутская система, отставной, повинность, армия, богадельня, recruit, recruiting system, retired, duty, army, almshouse

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Козлова Наталия ВадимовнаМосковский государственный университет им. М.В. Ломоносовадоктор исторических наук, профессор кафедры истории России до начала XIX векаkozlova.n.v.i@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Homo belli - человек войны в микроистории и истории повседневности: Россия и Европа XVIII-ХХ веков : материалы рос. науч. конф. 19
апреля 2000 г. Н. Новгород : Нижегор. гуманитар. центр, 2000. 311 с.
Армия и общество : материалы междунар. науч. конф. 28 февраля 2000 г. / отв. ред. П.П. Щербинин. Тамбов, 2002. 234 с.
Человек и война. Война как явление культуры : сб. статей / под ред. И.В. Нарского и О.Ю. Никоновой. М., 2001. 480 с.
Гущин А. В. Русская армия в войне 1904-1905 гг.: историко-антропологическое исследование влияния взаимоотношений военнослужащих на ход боевых действий. СПб. : Реноме, 2014. 256 с.
Щербинин П.П. Особенности призрения увечных воинов в России в XVIII - начале XX в. // Армия и общество : материалы междунар. науч ной конф. Тамбов, 28 февраля 2000 г. Тамбов, 2002. С. 64-83.
Козлова Н.В. Люди дряхлые, больные, убогие в Москве XVIII века. М. : РОССПЭН, 2010. 359 с.
Российский государственный архив древних актов (далее - РГАДА). Ф. 390. Оп. 1. Ч. 3.
Полное Собрание Законов Российской Империи : Собрание первое : С 1649 по 12 декабря 1825 года. СПб. : Тип. 2-го Отд-ния Собств. Е.И.В. Канцелярии, 1830.
Мохначева М.П., Прохоров М.Ф. Крестьянская семья в крепостной деревне Брянского края в середине XVIII века // Проблемы социальной истории Европы: от античности до нового времени : сборник. Брянск : Изд-во Брян. гос. пед. ун-та, 1995. С. 108-118.
Миронов Б.Н. Когда в России жилось хорошо? Эпизод первый. XVIII - первая половина XIX века // Родина. 2008. № 4. С. 15-21.
Ковригина В. А., Сысоева Е.К., Шанский Д.Н. Медицина и здравоохранение // Очерки истории русской культуры XVIII века : в 4 т. / гл. ред. Б. А. Рыбаков. М. : МГУ, 19888. Т. 3 / Н.Ф. Уткина, В. А. Ковригина, Е.К. Сысоева и др. С. 50-84.
 «Принимать рекрут годных, здоровых и взрачных, в указныя лета и меру...» (рекрутская система в России XVIII в. в антропологическом аспекте) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2017. № 48. DOI: 10.17223/19988613/48/10

«Принимать рекрут годных, здоровых и взрачных, в указныя лета и меру...» (рекрутская система в России XVIII в. в антропологическом аспекте) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2017. № 48. DOI: 10.17223/19988613/48/10