Favoritism is a way to create a tradition of Russian advinistration (for example, officialsof the 18th - 19th centuries).pdf Объективность исторического познания, в ча-стности, оценки результатов деятельности лиц,занимавших высокие государственные посты,обеспечивается несколькими основными прин-ципами в том числе: принципом историзма, объ-ективности, принципом социального подхода, аль-тернативности. Однако до сих пор остается актуаль-ной проблема, связанная с оценкой историческихличностей, их деятельности, времени их жизни -противоречивые отклики современников, оценкиисториков разного времени, изменения в сфере го-сударственной идеологии зачастую приводили кдиаметрально противоположным оценкам одного итого же человека.В конце 80-х - начале 90-х гг. ХХ в. мы сталисвидетелями резкой смены оценок лидеров социа-листических революций и коммунистическогодвижения, однако проблемы недооценки или пе-реоценки деятелей российской истории не новы.Подобные «нестыковки» в оценке наблюдаются висториографии эпохи Петра I, Анны Иоанновны,Екатерины II, Павла I; многие видные деятелиXIX в. также получали и позитивную, и впослед-ствии негативную оценку и от историков, и от со-временников.С чем это связанно? На наш взгляд, существу-ет несколько факторов, которые, так или иначе,были свойственны многим историческим эпохам икоторые до сих пор влияют на оценки историче-ских деятелей. 1. Изменение идеологии государст-ва, когда смена руководителя страны приводила кротации элит, в результате которой предыдущаяэлита обвинялась во всех ошибках, а пришедшая квласти - присваивала себе все позитивные дости-жения. 2. Переоценка личности относительно во-енного и гражданского прогресса в обществе(очень часто обывательская оценка современниковисходила из сиюминутного принципа «здесь исейчас», низводя великих деятелей прошлого допримитивных и неумелых управленцев, стяжате-лей славы, лукавых фаворитов). 3. Недоступностьдостоверной информации о человеке (закрытостьархивов, отсутствие мемуарной литературы, пи-сем) и неоднозначность и неравнозначность зани-маемых личностных и статусных позиций оцени-ваемого человека. 4. Однако определяющим ста-новится тот факт, что любой чиновник высшегоранга, занимая свой административный пост, ока-зывался в двойственной ситуации: с одной сторо-ны, он, как и подавляющее большинство чиновни-ков в стране, являлся объектом власти (с той раз-ницей, что по «Табели» занимал верхние позициииерархической пирамиды); с другой стороны, онявлялся и субъектом власти, так как сам не тольковлиял на принятие решений, но и самостоятельноопределял политику государства.Мы рассмотрим эти факторы и соотнесем ихотносительно событий, развернувшихся в Рос-сии в период окончания XVIII - начала XIX ве-ка, т.е. в периоды смены власти, когда происхо-дит ротация элит (тем более, что для этого вре-мени наиболее характерным поводом для рота-ций становилась смена ближайшего к монаршейособе фаворита). Фаворит не только был особоприближенным человеком, но и влиятельнымлицом, которое обладало правом выступать каксубъект власти (а часто и произвола) в государ-ственной политике.Фаворитизм не обязательно был связан с ин-тимными отношениями монарха (или его супру-га/супруги) с фаворитом, как это нередко предста-ет в современных стереотипах. К примеру, герцогБекингем, возможно, был фаворитом Якова I, нооставался вторым человеком в стране и при егосыне Карле I. Сексуальной составляющей не былои в испанской должности «валидо» (герцог Лерма,граф-герцог де Оливарес), которым короли пору-чали государственные дела ввиду личной неспо-собности и склонности к благочестию; у фавори-тов Петра I (Лефорт, Меншиков) или Карла XII(Гёрц) также определяющими были деловые каче-ства и личная преданность.Необходимо заметить, что традиционная сис-тема построения иерархии власти в России скореенапоминала иерархии восточных деспотий, когдавозле первого лица государства формировался не-кий совещательный орган («Ближняя рада», «осо-бо приближенные», «близкие люди», «Избраннаярада», «доверенные лица», «Негласный комитет»(«Интимный комитет»), и, как правило, в неговходили те, кто рос и воспитывался вместе с мо-нархом, - они до конца были рядом с ним и опре-деляли его политику. При Иване Грозном впервыепроисходит действительная ротация приближен-ных лиц (А.Ф. Адашев, Малюта Скуратов, БорисГодунов).Новый фаворитизм XVIII в. строился по при-меру европейских государств и часто был связан сприближением к себе людей за качества, далекиеот профессионального воина или чиновника (бра-добреи, церемониймейстеры, часто - воспитателии духовники, но в большинстве своем рычагамифаворитизма пользовались при дворе женщины).Во Франции в XVII - XVIII вв. существовало дажепонятие «официальная фаворитка», которая отвсех прочих отличалась тем, что имела практиче-ски неограниченное влияние на монарха.«Западный» фаворитизм появляется в России сустановлением абсолютизма и утверждается вовремя правления Петра I, достаточно вспомнитьимя А. Д. Меншикова, сыгравшего большую роль висторических процессах становления Российскойимперии, а впоследствии, после смерти своего мо-наршего покровителя, даже пытавшегося вступитьв борьбу за престолонаследие. Его влияние дажепревышало влияние «первого советчика» XVIII в.Ф.Я. Лефорта. Несмотря на награды, буквальносыпавшиеся не него, он не забывал постоянноувеличивать свое состояние всеми мыслимымисредствами. С 1714 г. Меншиков постоянно нахо-дился под следствием за многочисленные зло-употребления и хищения. Петр I не раз и самштрафовал его, но каждый раз смягчался, взвеши-вая «на весах правосудия как преступления его,так и заслуги». Поэтому, несмотря на доказанныепроступки, Меншиков на протяжении всей жизниПетра I оставался влиятельнейшим вельможей.Однако в 1727 г. он попал в опалу к императоруПетру II, был лишен всех титулов, званий, награди имущества, арестован, а затем с женой и детьмисослан в Березов, где и умер (1729 г.).Высокий чиновник, практически нескольколет удерживающий всю государственную полити-ку под своим контролем, являвшийся деятельными самостоятельным администратором, субъектомвласти, в реальности оставался, как и подавляю-щее большинство чиновников империи, объектомвласти монарха, и по смене на престоле лояльнойЕкатерины I потерял все.Наибольшее развитие фаворитизм приобрел вовремена правления женщин-императриц АнныИоанновны, Елизаветы Петровны, Екатерины II.Царствование Анны Иоанновны показательноименуется в литературе как «Бироновщина». Кур-ляндский герцог Петр Бирон находился в зенитевласти, а царица всецело находилась под еговлиянием. Не занимая официальных государст-венных постов, Бирон фактически направлял всювнутреннюю и внешнюю политику России. Импе-ратрица была буквально тенью своего фаворита.Вкусы Бирона были ее вкусами. Итог молниенос-ного взлета Бирона был закономерен, за ним по-следовало падение. После смерти Анны Иоаннов-ны в 1740 г. Бирон был арестован и приговорен ксмерти, но затем помилован и сослан в Сибирь(правда, Петр III вернул его, а Екатерина II вос-становила его в герцогском праве). Но это лишьиллюстрация того, насколько человек, олицетво-рявший собой государственную власть, являлсяобъектом прихотей этой власти.Фаворитизм как закономерное явление эволю-ции дворянского государства неизбежно продол-жал развиваться и при Елизавете Петровне. ВXVIII в. фавориты безмерно одаривались титула-ми и поместьями, имели огромное политическоевлияние. Часто не способные к государственнойдеятельности императрицы (за исключением Ека-терины II) целиком и полностью полагались наволю своих любимцев. Так, фаворит Елизаветы«певчий царевны и личный бандурист» А.Г. Разу-мовский принял активное участие в восхожденииЕлизаветы на престол. После ссылки другогоблизкого к императрице лица - прапорщикаА.Я. Шубина, простой казак был осыпан милостя-ми, удостоен звания фельдмаршала (ни разу некомандуя даже полком). Однако сам А.Г. Разумов-ский был человеком добродушным, сострадатель-ным и невластолюбивым. Он старался не вмеши-ваться в политику и участвовал в принятии госу-дарственных решений лишь тогда, когда императ-рица обращалась к нему за советом. Но подобнаяаполитичность оказалась не свойственной другимее «приближенным»: А.Б. Бутурлину (сенатор,фельдмаршал, граф), гофмейстеру С.К. Нарышкин(генерал-аншеф, обер-егермейстер), И.В. Шувало-ву (основатель Московского университета, прези-дент Академии художеств).Именно при Екатерине II фаворитизм в Россиипревратился в государственную политику, по типусходную с таким институтом социума, как госу-дарственное учреждение (как во Франции приЛюдовике XIV и Людовике XV), а екатерининскиефавориты (Г.Г. Орлов, А.С. Васильчиков, Г.А. По-темкин, П.В. Завадовский, С.Г. Зорич, И.Н. Корса-ков, А.Д. Ланской, А.П. Ермолов, А.М. Мамонов,П. А. Зубов) в этом контексте оказались соизмери-мы с «птенцами гнезда Петрова».Фаворитизм открывал большие возможностивыходцам из низких сословий, которые станови-лись видными политическими деятелями, возвы-шаясь за счет лиц императорского достоинства,приближавших их ко двору (тот же Меншиков,Разумовский, Потемкин и др.). Обычно благодаряфаворитам богатели и продвигались по службе ихродственники. Часто, пользуясь доверием цариц,фавориты оказывали серьезное влияние на госу-дарственную деятельность, принимали решенияогромной важности и даже определяли жизньстраны, становясь реальными субъектами госу-дарственной власти. Сама структура фаворитизматоже усложнилась, превращаясь в своеобразнуюлестницу клиентелы (верхушка начиналась отпрестола - к фавориту - от фаворита - к доверен-ным - приближенным - вхожим в дом). Такиеиерархии по нисходящей «делили» между собойправо на применение власти: от максимальной вмасштабе империи у фаворита, до минимальной -у его приближенных на местах. Были случаи, ко-гда разные группы, объединенные вокруг фавори-тов, враждовали между собой и участвовали в го-сударственных переворотах, за что в дальнейшемлибо получали высокие награды, либо теряли все.Екатерина II сама вела постоянную ротацию своихфаворитов, реализуя свою государственную поли-тику за счет их личных качеств и возможностей.Фаворит получал неограниченную власть, с однойстороны, и при этом же неограниченную ответст-венность - с другой. Поэтому перемены в жизнифаворитов происходили быстро, а иногда и безвидимых причин.Так, при Павле I произошла принудительнаяротация приближенных ко двору людей, в резуль-тате которой с политической арены уходят П. Зу-бов (после суда выслан за границу), А.В. Суворов(отставка и ссылка), Г.Р. Державин (отставка),княгиня Дашкова (ссылка). Кого не удавалось дос-тать живым, того могли покарать и мертвым, на-пример, могилу Г. А. Потемкина Павел I приказалсровнять с землей, поясняя этот акт словами: «ВРоссии велик тот, с кем я говорю, и пока я с нимговорю».Тем не менее такая борьба с фаворитизмомЕкатерины при Павле привела к власти новых фа-воритов и новые ротации: граф, обер-шталмейстерИ. П. Кутайсов, граф, генерал от кавалерии, пе-тербургский военный губернатор П.А. Пален(1798-1801), граф, генерал-адъютант Г.Г. Кушелев(1796-1801), граф, генерал-лейтенант, инспекторартиллерии (1796-1799), при Александре I воен-ный министр (1803-1825) А. А. Аракчеев, действи-тельный тайный советник П. С. Валуев (1796-1800), командор Мальтийского ордена генералП. А. Талызин (1797-1799), действительный стат-ский советник Ю.А. Нелединский-Мелецкий(1796-1798), товарищ детства императора ПавлаА.К. Разумовский (1776-1799) и фаворитка придворе - Е.И. Нелидова (1758-1839).Многие высокопоставленные военные и при-дворные лица оказались в полной зависимости отпроводимой Павлом I политики. Отныне любойчиновник высшего ранга, занимая верхние адми-нистративные позиции иерархической пирамиды,постоянно рисковал, как и любой даже самыйнизший чиновник в стране, оказаться в немилостиимператора и поплатиться всем; но, с другой сто-роны, являясь субъектом власти, такой сановникне только влиял на принятие государственных ре-шений, но и самостоятельно проводил свою соб-ственную политику. Непоследовательность ре-форм Павла напоминала скорее инновации, когдауправление изменениями шло в ходе самих изме-нений. Огромное количество недовольных такойполитикой привело к заговору против императоранепосредственно в его «ближнем кругу» (у самойвершины государственной иерархии) - субъектыгосударственной власти употребили ее (в ночь с11 на 12 марта 1801 г.) в своих интересах.Заговорщики - петербургский военный губер-натор П. А. Пален, английский посланник Уитворти вице-канцлер Н.П. Панин - ошиблись, думая,что возвели на престол слабого молодого человекаАлександра I, которым они могут управлять. Ме-нее чем за год Александр I напомнил им двойст-венное положение сановника в Российской импе-рии, безжалостно лишив их военных и государст-венных постов, отправив в отставку и запретивбольшинству из них пребывание в столице. В пер-вые годы правления Александр I также проводитротацию приближенных, опирается на доверенныхлиц, не принимавших участия в заговоре противотца: П.А. Строганова, Н.Н. Новосельцева,В.П. Кочубея, А. Чарторыйского, Е.Ф. Комаров-ского, А.А. Аракчеева, М.М. Сперанского. Неко-торые из них позже будут также отставлены отпостов и удалены (М.М. Сперанский, Е.Ф. Кома-ровский). Тем не менее «быть в случае» (т.е. ока-заться в нужное время рядом с монархом и оказатьему услугу) считалось высшим достижением вдворянской карьере XVIII - начала XIX в., причемне только в России. Ситуация фавора влекла засобой личное обогащение, возвышение всей фа-милии и стремительное продвижение по карьер-ной лестнице. В то же время от фаворита требова-лись определенные личные качества: умение рис-ковать, владение политической ситуацией, пред-приимчивость и, наконец, стремление преданнослужить царю и Отечеству; фаворит мог осущест-влять свою государственную деятельность, соот-нося ее не только со своими потребностями и сво-ей команды, но и с объективными потребностямистраны, внося значительный вклад в реализациюполитического курса империи.После восстания декабристов меняется форматотношений царя и дворянства - общее недовериевнутри элиты, вызванное следствием по делу де-кабристов, постепенно сводит фаворитизм на нет.А двойственное положение сановника, расширя-ясь по нисходящим направлениям административ-ной иерархической лестницы, делегируется классучиновничества, что в итоге приводит к появлению«николаевского чиновника» - человека, имеющегостепень самостоятельности, влияния на дела и от-ветственности в соответствии с местом, указан-ным в Табели о рангах. При этом высокий санов-ник, уступал свою долю субъектной самостоя-тельности как государственный деятель, а значит,в равной степени и ответственности в системе,платя за собственную безопасность администра-тивной пассивностью и аполитичностью.Другой особенностью поколения царедворцевконца XVIII - начала XIX в. стало то, что их карь-ера начиналась при Екатерине II, подверглась ре-визии при Павле и окончательно эти люди занялисвои места только при Александре I, а конец карь-еры пришелся на правление императора Николая.Наиболее яркими фигурами, вписывающимися вэто время, стали А.А. Аракчеев, М.М. Сперанский,Г.Г. Кушелев, Е.Ф. Комаровский - время их жизнипришлось на царствование нескольких россий-ских императоров, и всякий раз со сменой монар-ха на престоле их жизнь и карьера претерпевалисущественные изменения. Однако если рассмат-ривать историческую личность в контекстевнешних оценок (историками и современниками),то мы часто сталкиваемся с совершенно противо-положными, часто ситуативно завязанными наидеологию или политику государства суждения-ми. Это связано не только с изменением полити-ки руководства страной, но и с переоценкойвзглядов на прошедшие события, а также с ухо-дом с политической арены самих фигурантов и ихсовременников.В этом плане, например, интересен опыт ис-следований оценки генерала Аракчеева - любимцаимператора Александра I, при жизни которогоАракчеев всегда имел довольно позитивный офи-циальный образ государственника; однако послеотставки (при Николае I) и в последующей тради-ции Аракчеев устойчиво оценивался только нега-тивно. В мемуарной и исследовательской литера-туре было сказано немало нелестных слов о реак-ционном курсе самодержавия, получившем назва-ние «аракчеевщина». Декабристы видели в немисточник всех бед России. В то же время, по вы-ражению В.О. Ключевского, «для установления«порядка» в армии как нельзя лучше подходилименно Аракчеев». М. Б. Барклай де Толли гово-рил о его редкой проницательности. Многие со-временники, оценивая негативно Аракчеева какчеловека, сетовали, что Аракчеев никогда не док-ладывал об успехах кого-либо, а выискивал недос-татки. Офицеры в своих воспоминаниях жалова-лись, что их служба под начальством Аракчеевапреисполнена отчаяния, что он сумел убить вся-кую любовь к делу. С другой стороны, военныйисторик В.Ф. Ратч, в воспоминаниях об Аракче-еве, хвалил его преобразования на посту губерна-тора Петербурга: «Больные в госпиталях первыепочувствовали благотворные следствия строгогонадзора нового коменданта; город принял опрят-ный вид, и жителям столицы не было необходи-мости совершать дальние объезды, чтобы мино-вать непроезжие улицы» [1. C. 43]. Примечатель-но, что даже самые ярые недоброжелатели немогли обвинить генерала А.А. Аракчеева в каз-нокрадстве или взяточничестве, столь распро-страненных среди тогдашнего военного и граж-данского чиновничества. Однако как только са-новник Аракчеев перестает быть субъектом вла-сти, власть тут же «наказывает» его, будируя об-щественное мнение и адресуя ему все критиче-ские замечания.Такие же противоречивые оценки вызывалаличность М. М. Сперанского - в первой четвертиXIX в. он подвергся резкой критике со стороныдворян, недовольных указами о чиновниках,ущемлявшими их привилегии. На него посыла-лись обвинения в «возжигании бунтов» и даже в«способствовании истребления дворянства». Ак-тивными противниками Сперанского, открыто вы-ступавшими против реформ и выражавшимивзгляды наиболее реакционных дворянских кру-гов, были и историк Н.М. Карамзин, и родная се-стра Александра I, великая княгиня ЕкатеринаПавловна. Карамзин указывал Александру I, чтогосударственные преобразования, совершаемыеСперанским, «есть не что иное, как произвольноеподражание революционной Франции, котораяявляется очагом революционной заразы и безбо-жия». «Одна из главнейших причин неудовольст-вия россиян на нынешнее правление, - указываетКарамзин, - есть излишняя любовь его (Сперан-ского) к преобразованиям, потрясающим Импе-рию, благотворность коих остается сомнительной»[2. C. 188]. Великая княгиня считала конституцию«совершенным вздором», а самодержавие - по-лезным не только России, но и западноевропей-ским государствам. В ее глазах Сперанский был«преступником», овладевшим волей слабохарак-терного монарха [3. C. 45-49].Совершенно иную характеристику Сперан-скому дает Л.Н. Толстой в «Войне и мире»:«... видел в нем разумного, строго мыслящего,огромного ума человека, энергией и упорствомдостигшего власти и употребляющего ее толькодля блага России» [4]. Г.С. Батеньков, успевшийпоработать и в ведомстве Аракчеева, и у Сперан-ского, близко с ними соприкасаясь, составил до-вольно прочное мнение о каждом. В воспомина-ниях, записанных Гаврилой Степановичем, Спе-ранский и Аракчеев предстают как противопо-ложности, но не добра и зла, а каждый будто зер-кало другому: «Аракчеев страшен физически, ибоможет в жару гнева наделать множество бед;Сперанский страшен морально, ибо прогневитьего - значит уже лишиться уважения. Аракчеевлюбит приписывать себе все дела и хвалитьсясилою у государя всеми средствами. Сперанскийлюбит... скрывать свою значимость и все делавыставляет легкими . Аракчеев решителен илюбит наружный порядок. Сперанский осторож-ный и часто наружный порядок ставит ни во что»[5. C. 44]. И снова, как только субъект политиче-ской власти, в данном случае в лице реформатораСперанского, теряет возможность употреблениявласти, он становится объектом многочисленныхнападок - мнения о нем и его деятельности начи-нают меняться.Другой, менее знаменитый, деятель той эпохи,вице-президент Адмиралтейств-коллегии, адмиралГ. Г. Кушелев также подвергся и всесторонней по-хвале и всеобъемлющей критике. По отзыву графаС.Р. Воронцова, Кушелев принес много пользырусскому флоту, бывшему до тех пор «в непрости-тельном нерадении» [6. C. 284]. При Алексадре IКушелев был в числе немногих, которые былиустранены от дел и на время «забыты» современ-никами. Авторы книги-альманаха «Знаменитыероссияне» также указывают, что граф Г. Г. Куше-лев оставил по себе память честного и «прекрас-нейшей души» человек [7. C. 439]. Но при этомисторики начала ХХ в. отмечали, что положитель-ные оценки Кушелева в значительной степенипреувеличены; его заслуги едва ли соответствова-ли и полученным им отличиям, и вообще его фа-вору [6. C. 163]. Такая же судьба постигла и гене-рал-адъютанта, командира Отдельного корпусаВнутренней стражи, графа Е.Ф. Комаровского.Как позитивную его деятельность оценивалиА.Г. Бобринский, Ф. Голибцев, С.М. Штутман; какнегативную - Е. А. Ляцкий, Б. М. Энгельгард.Не только люди, но многие слова и выраженияв переходные периоды истории меняли свойсмысл, и часто позитивные или нейтральные обо-значения переворачивали свой смысл. Нарица-тельными для русского общества того временистановятся слова: «полиция», «ценз(ура)», «жан-дармерия», «западник», «внутренняя стража»,«аракчеевщина», «обер-полицмейстер», «чугун-ный устав». Они, особенно после следствия поделу декабристов, в глазах обывателя получалинизкий с точки зрения оценки образ, что не моглоне отразиться на отношении к Комаровскому, на-пример, А. С. Пушкина.А.Г. Бобринский характеризует молодого Ко-маровского следующим образом: «Он не повесаничуть, всячески отвергает все развлечения и ра-дости, как будто бы он всегда на службе перед ЕеВеличеством или перед самим собой» [8. C. 756].Ф. Голибцев: «Его сиятельство граф генерал-адъютант Е.Ф. Комаровский в своих отчетах бук-вально поражал меня точными счетами, точными,вплоть до гроша» [9]. Нелицеприятную характери-стику Комаровскому дает известный литературо-вед, специалист по Пушкину и Достоевскому,Б.М. Энгельгард: «Это прежде всего и больше все-го ловкий придворный, учтивый, неглупый,скромный, до кончика пальцев исполненный ца-редворского лукавства. Некоторые из занесенныхв записки сцен положительно бы сделали бы честьи самому Полонию. Такова, например, сцена на-значения Комаровского генералом-адъютантом,таковы его рассказы об исполнении порученийКонстантина. Для него нет ни государственной, ниобщественной, ни даже национальной точки зре-ния. На все он взирает глазами состоящего придворе, и все совершающееся интересует его лишьпостольку, поскольку оно вносит перемены вдворцовые отношения. Гр. Комаровский - при-дворный нового стиля, из той «новой знати», ко-торая была предметом презрения Пушкина. Всемобязанный русским и иностранным высоким осо-бам (графский титул он получил от австрийскогоправительства), он служил им за страх и за со-весть, по принципу: прикажут - акушером буду.В нем не было ни заносчивости Екатерининскихорлов, ни убеждений первых советников Алексан-дра. Это был приказной в генерал-адъютантскоммундире» [10. C. 250-251]. Таким образом, как висторической науке конца XIX - начала ХХ в., таки в современной - практически отсутствует еди-ное доказанное мнение о личности людей этогопериода. Мы можем выделить общие места: служ-ба при нескольких императорах, взлеты и падениякарьеры, сходные события биографии. Однако оп-ределяющим, на наш взгляд, становится двойст-венное положение чиновника высшего ранга, ко-торый постоянно находился в ситуации, когда, содной стороны, он являлся субъектом власти исамостоятельно определял политику государства,но, с другой, был объектом власти (и власть вся-кий раз была готова принести его в жертву своиминтересам).Царские придворные практически все впо-следствии получали двоякую оценку, потому чтопо своему статусу представляли собой и объектгосударственной машины, и субъект государст-венной политики. Такая неоднозначность и нерав-нозначность оценок современников и последую-щих историков зависела от того, как изменялосьвзаимоотношение чиновника с государственнымаппаратом и представителем абсолютной власти встране - императором. Часто, находясь на пикекарьеры, чиновник получал самые позитивные ихвалебные оценки, однако стоило его положениюпошатнуться или прийти к власти другой группефаворитов, как оценки менялись, и администра-тивная машина превращала бывшего «любимцасудьбы» в нищего, а иногда и находящегося подсудом, лишенного всех статусных позиций чело-века. Такие субъект-объектные отношения и двоя-кое положение государственного чиновника сталихарактерной чертой не только в эпоху фаворитиз-ма, но и заложили дальнейшую традицию форми-рования института чиновничества в Российскомгосударстве.

Скачать электронную версию публикации