"Khozhenie to the Russian Land": The image of Kherson Province in Nikolai Gogol's Dead Souls (1842) and in Alexander Schmidt's Materials for the Geography and Statistics of Russia: Kherson Province (1863)

Освоение «новых» территорий - сложный процесс не только в государственно-экономическом, но и в семиотико-семантическом плане: ранее «чужие» территории должны были начать идентифицироваться для населения как «свои». Необходима имагологическая работа, способствующая выработке эмоциональной эмпатии новых территорий и их семантическому переходу из статуса «неповседневного» в статус «повседневно, коммуникативно обыденного». В качестве семантически осваиваемых и присваиваемых в XIX в. Российской империей территорий берутся Херсонская губерния и Крым. Изменению их имагологического статуса способствуют художественные и очерковые нарративы, примерами которых являются «Мертвые души» (1842) Н.В. Гоголя и «Материалы для географии и статистики России. Херсонская губерния» (1863) А.О. Шмидта. Херсонский сюжет романа Гоголя представляет собой художественный итог немногим более чем 70-летнего существования в пределах Российской империи новой административной единицы на порубежных территориях Северного Причерноморья и Приазовья - Новороссийской губернии, или Новороссии. К середине 1830-х гг. крымское пространство должно было стать для жителя Российской империи реалией его обыденной жизни (Аlltag) и элементом его повседневности (Alltaglichkeit). Чичиковской «деловой проект» в «Мертвых душах» позиционируется Гоголем как способ «оповседневниния», сведения к исподу «крымской рациональности» посредством комической обработки идей ‘греческого проекта’ Екатерины II, реализуемого через присоединение Крыма, благодаря чему Россия получала свою долю античного наследства и возвращалась туда, где брало начало русское христианство, принятое в древнем Херсонесе, в память о котором был назван вновь построенный Херсон. Херсонская губерния становится центральным предметом в очерковом исследовании А.О. Шмидта. В «Историческом введении» книги воссоздается «неповседневная реальность» Херсонской губернии. Номинацией данной территории становится обозначение ‘Херсонские степи’, характеризуемое как «узел многих разнохарактерных и обширных пространств». В качестве единиц измерения территории автором берутся ‘ пространство’ и ‘страна’. В повествовании Н. В. Гоголя рисуется облик Херсонской губернии как травестируемого ‘райского’ пространства, представленного репрезентантами-эмпативами (маркерами травестийной эмпатии): ‘херсонский помещик’, ‘умершие души’, ‘мертвые души’, ‘счастливое переселение’, ‘настоящий херсонский помещик’, ‘херсонские деревни’, ‘земли в Таврической и Херсонской губерниях’, ‘Чичикова слободка’, ‘сельцо Павловское’ ‘в Херсонскую их!’ и т.д. В очерковом нарративе А.О. Шмидта акцент делается на истории херсонской степи как великого пути, представленного лингвоментальными конструктами: ‘естественный путь в Европу всех кочевых племен Азии’, ‘ станция временного сидения до сдвижения другими выходцами’; ‘узел многих разнохарактерных и обширных пространств’ и т.д. Для воссоздания образа Южной Руси Н.В. Гоголь и А.О. Шмидт используют древнерусские аллюзии (образ Земли Русской), частью которых выступают реминисценции средневекового жанра хожения, моделирующие образ Святой Руси. Это позволяет внести в описание социально-исторической повседневности сакральный оттенок. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Ключевые слова

Авторы

Ссылки