Символ в поэтическом тексте: новые возможности истолкования | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2020. № 65. DOI: 10.17223/19986645/65/16

Символ в поэтическом тексте: новые возможности истолкования

Предлагается возможное решение проблемы интерпретации символа с помощью оригинального программного комплекса «Гипертекстовый поиск слов-спутников в авторских текстах». В качестве примера рассматривается функционирование символа коня в лирике Вяч. Иванова, Б. Пастернака и О. Мандельштама. У постсимволистов выявляются неочевидные внутри- и межтекстовые связи, отражающие особенности языковой личности автора, его поэтического мира, его ассоциативного мышления. У символистов «спутники» образа-символа в своей совокупности составляют единую систему символических значений.

Symbol in a Poetic Text: New Opportunities for Interpretation.pdf Появление в поэтическом тексте образа-символа, овеянного многовековыми и разнонациональными традициями, всегда интерпретационная проблема для исследователя, поскольку возможности истолкования, подобно смыслу самого символа, почти безграничны106. Значение символа в таком случае устанавливается путем сопоставления контекста (текста, в котором символ существует сейчас) и длинной вереницы возможных подтекстов (текстов, в которых символ существовал ранее). Чтобы отсечь заведомо невозможные или маловероятные подтексты, разрабатывается система фильтров. Например, создатель смоленской филологической школы В. С. Баевский считал, что утверждать взаимосвязь и влияние, а не просто типологическое сходство двух произведений корректно лишь при наличии целого ряда точек соприкосновения, по крайней мере три из которых носят принципиальный характер: задокументированное свидетельство факта знакомства автора Б с творчеством автора А; совпадение лексики, образа(-ов), мотивов, особенностей композиции сопоставляемых произведений; совпадение аспектов стихотворной речи (метра, размера, рифм, строфы и т.д.). На современном этапе развития литературоведения, характеризующемся активным привлечением точных методов к анализу художественных произведений, для выявления актуализированных в тексте (а не гипотетически возможных) значений символа может быть использован программный комплекс «Гипертекстовый поиск слов-спутников в авторских текстах»107. Обработка данных, полученных при помощи программного комплекса, не отменяет использование других, более привычных приемов анализа образной системы и/или интерпретации отдельного символа, но проходит в более узком, поддающемся обозрению и, следовательно, целенаправленному осмыслению круге символических значений. Выявляя группы знаменательных слов (каждое из которых вслед за Ю.Н. Тыняновым и В.М. Жирмунским мы считаем носителем минимальной темы), не связанных, как правило, какими-либо очевидными грамматическими или стиховыми связями, но при этом не раз появляющихся «по соседству» друг с другом (мы называем такие группы лексическими комбинациями), программа позволяет зафиксировать своего рода «тематический ореол» каждого члена этой повторяющейся группы. «Тематический ореол» очерчивает пределы привлечения того или иного подтекста и определяет векторы интерпретации. Продемонстрируем возможности предложенного подхода на примере семантически насыщенного образа-символа, широко представленного в мировой фольклорной и литературной традициях, - конь108. Материалом нашего исследования послужила лирика Вячеслава Иванова, одного из самых последовательных и авторитетных представителей русского символизма. В четырех прижизненных книгах его лирики - «Кормчие звезды» (1903), «Прозрачность» (1904), «Cor ardens» (1911-1912), «Нежная тайна. - Летста» (1912) - и вышедшем посмертно сборнике «Свет вечерний» (1962)109 конь - один из трех самых частотных анималистических символов наряду со змеей и орлом. Применение программного комплекса к корпусу всех «конских» текстов (попутно отметим, что синонимичная коню лексема лошадь у Иванова не встречается вообще) позволило выявить несколько тысяч лексических комбинаций с компонентом конь (конский, конный). Ввиду большого количества комбинаций приведем данные, полученные на материале одной из книг - дебютных «Кормчих звезд». Конь здесь упоминается в 11 произведениях (см. Приложение). Представим для начала некоторые наблюдения над бытованием коня в поэтическом мире Иванова, полученные без применения программного комплекса. В «Кормчих звездах», как и в последующих книгах лирики Иванова, кони вездесущи - они на земле, на море, на небе: крепко стоит на Капитолийском холме конь Антонина (конь в этом случае метонимически потеснил самого императора-философа Марка Аврелия) в «Laeta»; по тучам несет Музу крылатый конь в «Полете»; бьются о берег морские кони в цикле «В челне по морю». Если обратиться ко второй книге «Прозрачность», то кони обнаружатся и в подземном пространстве: Погнал свой упряг медноконный Царь преисподней глубины [5. Т. 1. С. 810]. Не только физическое горизонтально-вертикальное пространство освоили ивановские кони, в сонете «Любовь» это животное - одна из метаморфоз, происходящих с охваченными сильным чувством людьми: Мы - два коня, чьи держит удила Одна рука, - одна язвит их шпора... [Там же. С. 611]. Очевидно, что конь Иванову интересен, прежде всего, как образ сопоставления, привлекаемый для характеристики различных предметов, явлений, состояний. Так, парадигма с ментальным основанием «время ^ конь» представлена в цикле «Suspiria» ( несут нас глухо кони - /Нас Время мчит [Там же. С. 699]); «земля ^ конь» (Грунт, под горячим дышащий покровом, /Как в пене конь ) - в «Мирах возможного» [Там же. С. 671]; «солнце ^ конь» - огнегривые кони в «Довольно!» [Там же. С. 585]; «человек ^ конь» в сонете «Любовь» (Мы - два коня, чьи держит удила / Одна рука, - одна язвит их шпора... [Там же. С. 611]); в «Светоче» - «Дионис ^ конь» (Рдеющий бор, /Веющий хор, /Полымя вой, / Зарево гор - /Нива твоя, / Серп огневой! /Пажить твоя, /Конь буревой! [Там же. С. 683]). Что именно из конских качеств поэт считает нужным передать основанию сопоставления, т. е. по какому признаку происходит сопоставление земли, солнца, моря, человека, времени с конем, в большинстве случаев указано в тексте - это мощь экстатического порыва: волны-кони мчатся («Океаниды») и потрясают берега («В челне по морю»), Пегас мчит по громам созвучий Музу («Полет»), лучи-кони стремятся в неудержном беге («Довольно!»), кони дыбятся («Врата»), Дионис-конь несется бурей («Светоч»), время-конь - вихрем («Время» из цикла «Suspiria»); как конь в пене после стремительного бега, дышит земля («Миры возможного»). И в последующих книгах Иванова кони предстают, как правило, в той же образ-но-мотивной ситуации: высоко прянул конь морской [Там же. С. 776] («Современники» Пр.); Безумит Ужас, гонит коней / Под свод крутящихся смерчей [Там же. С. 799] («Гелиады» Пр.); в пене / Огненосцы - кони... [Там же. С. 806] («Фуга» Пр.); гривы бурно-огневые /Далече пышащих коней [Там же. С. 810] («Горная весна» Пр.); всадник под щитом на пышущем коне [Там же. Т. 2. С. 237] («De profundis» СА); Храпят в ревнивой скачке кони... [Там же. С. 240] («Огненосцы» СА); Не буйный конь на удилах /Зубами пенит кипь [Там же. С. 363] («Змея» СА); Глухая кровь тобою ожила, / Что, узница мятежная, летела, / Как буйный конь, грызущий удила, / Теснинами томительного тела... [Там же. С. 496] («Плоть и кровь» СА); летит, распластан подо мной, / Конь огнедышащий и черный [Там же. Т. 3. С. 39] («Конь Арион» НТ). Наиболее ярко это динамическое качество, почти обязательное для всего «конского» корпуса ивановских текстов, открывается в морских обра- 1 зах , реализующих парадигму «волны ^ кони», что позволяет перенести истолкование их смысла на аналогичные ситуации с участием коня. Образы парадигмы «волны ^ кони» генетически восходят к мифам о зооморфных ипостасях владыки вод Посейдона. П.А. Флоренский пишет: «У множества поэтов волны морские сравниваются со взмыленными конями, несущимися по водной поверхности с подъятой головою, с развева-ющей гривой; напр, у Тимофея, в его недавно найденном дифирамбе «Персы» волны называются «конями изумрудногривыми». Но, не вдаваясь в это безбрежное море возможностей, установим несомненный факт тесной связи культа Посидона с символом коня. Посидон именуется гппархо^ - конеправящим, коневладычным; хлппуехп? - коневеду-щим, коневодителем; шпюс; - конным; 1лпо5р6цю

Ключевые слова

символ, мифопоэтика, образная парадигма, лексические комбинации, Вячеслав Иванов, Б. Пастернак, О. Мандельштам, symbol, mythopoetics, image paradigm, lexical combinations, Vyacheslav Ivanov, Boris Pasternak, Osip Mandelstam

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Павлова Лариса ВикторовнаСмоленский государственный университетд-р филол. наук, профессор кафедры литературы и журналистикиpavlar@inbox.ru
Романова Ирина ВикторовнаСмоленский государственный университетд-р филол. наук, зав. кафедрой литературы и журналистикиirina.romanova@bk.ru
Всего: 2

Ссылки

Павлова Л.В. У каждого за плечами звери: символика животных в лирике Вячеслава Иванова. Смоленск : СГПУ, 2004. 267 с.
Павлова Л.В., Каяниди Л.Г. Ярким каменьем богаты: мир самоцветов в поэзии Вячеслава Иванова. Смоленск : Свиток, 2017. 288 с.
Павлова Л.В., Романова И.В. Неочевидные структуры текста: Применение программных комплексов для нужд филологического анализа текста. Смоленск : Свиток, 2015. 148 с.
Gubernatis Angelo de. Mythologie zoologique, ou des legendes animales. Paris, 1874. 503 p.
Иванов Вячеслав. Собрание сочинений : в 4 т. / под ред. Д.В. Иванова, О. Де-шарт ; введ. и примеч. О. Дешарт. Брюссель, 1971-1987.
Павлова Л.В. Почему у Вячеслава Иванова море женского рода? // Двадцатый век - двадцать первому веку: Юрий Михайлович Лотман: материалы международного семинара. Смоленск : Универсум, 2003. 128 с. С. 62-68.
Флоренский Павел, священник. Из истории античной философии. М. : Академический проект, 2015. 524 с. (Философские технологии).
Павлович Н.В. Словарь поэтических образов: На материале русской художественной литературы XVIII-XX веков : в 2 т. М. : Эдиториал УРСС, 2007. Т. 2. 248 с.
Иванов Вячеслав. Зиновьева-Аннибал Лидия. Переписка: 1894-1903. М. : Новое литературное обозрение, 2009. Т. 1. 752 с.
Фрейд З. «Я» и «Оно»: Труды разных лет. Тбилиси : Мерани, 1991. Кн. 1. 396 с.
Пропп В.Я. Морфология «волшебной» сказки: Исторические корни волшебной сказки. М. : Лабиринт, 1998. 512 с.
Пастернак Б.Л. Полное собрание стихотворений и поэм. СПб. : Академический проект, 2003. 800 с. (Новая Библиотека поэта)
Романова И.В. Миф о Св. Георгии в «Докторе Живаго» Б. Пастернака // Русская филология. Ученые записки Смоленского государственного педагогического института. Смоленск, 1996. С. 38-48.
Сендерович С.Я. Георгий Победоносец в русской культуре: страницы истории. М. : АГРАФ, 2002. 368 с.
Мандельштам О.Э. Полное собрание сочинений и писем : в 3 т. Т. 1: Стихотворения. М. : Прогресс-Плеяда, 2009. 808 с.
 Символ в поэтическом тексте: новые возможности истолкования | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2020. № 65. DOI: 10.17223/19986645/65/16

Символ в поэтическом тексте: новые возможности истолкования | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2020. № 65. DOI: 10.17223/19986645/65/16