Русинское прилагательное шумный как характеристика внешности человека | Русин. 2017. № 2 (48). DOI: 10.17223/18572685/48/13

Русинское прилагательное шумный как характеристика внешности человека

Исследуются происхождение русинского слова шумный, характеризующего внешне привлекательного человека, и история возникновения в его семантической структуре значения положительной оценки внешности ('красивый'). Помимо русинского языка, адъектив шумный в значении 'красивый' представлен в говорах украинского и западнославянских языков (польского, чешского, словацкого). В других славянских языках анализируемое прилагательное имеет в основном звуковую семантику ('производящий, создающий шум', 'крикливый, громко разговаривающий', 'происходящий с шумом' и ряд других переносных значений). В результате проведенного сравнительно-исторического анализа было выявлено, что семантика внешности, ее эстетическая оценка могли развиться у прилагательного шумны1й через ступень 'интенсивный, сверх меры привлекательный'. Возникновение представленных межъязыковых соответствий омонимичного характера ('красивый' и 'производящий шум') в русинском и других славянских языках является результатом расхождения семантики слов с изначально общим этимоном. В значении 'красивый' прилагательное шумный, как и украинско-западнославянские соответствия, является полонизмом.

The Rusinian Adjective Shumnyy as a Characteristic of a Person's Appearance.pdf Большое значение для изучения лексики родственных языков (в нашем случае - славянских) имеет анализ фактов межъязыковой омонимии. Проблемы русинско-русской межъязыковой омонимии были представлены в работе В.Г. Наумова «Русинско-русские межъязыковые формально-семантические соответствия в лексикографическом представлении: принципы создания учебного словаря», где впервые анализировался русинско-русский материал такого типа (Наумов 2014). Занимаясь историко-этимологическим анализом славянских прилагательных со значением внешности, мы обнаружили в русинском языке адъектив шумный, который имеет совершенно другое значение, чем хорошо известное нам формально такое же русское прилагательное. В русинском языке как эстетическая оценка внешности человека используется прилагательное шумный, которое обозначает красивого человека (значение 'красивый, пышный, рослый'): Ганька, вже жунчовка, шумна,як бабовка 'Ганька уже женщина, красивая, как кукла' (Керча 2007: 597; Керча 2012: 422). Эта лексема может характеризовать в русинском языке не только человека, но и предмет, нечто красивое (Керча 2007: 597). Известное русскому языку значение прилагательного шумный 'производящий, создающий шум' наблюдается и в русинском языке (Горощак 1993: 249-250; Керча 2007: 597; Керча 2012: 422; Hnat 2003: 112). По всей видимости, русинские шумный 'красивый' и шумный 'создающий шум' являются омонимами, однако в словаре И. Керчи они даны в одной словарной статье (Керча 2007: 597). Производное от шумный наречие шумно (шумн1) в русинском языке также имеет значение эстетической положительной оценки, а также общей положительной оценки 'красиво, c фасоном' и 'хорошо' (Горощак 1993: 249-250). В русинском языке с этой же семантикой отмечено формально близкое прилагательное шувный и наречие шувно / шувн1 'красиво, хорошо, много' (Керча 2007: 597; Керча 2012: 422). Полагаем, что это фонетический вариант анализируемого прилагательного шумный с результатом диссимиляции. Другие слова с корнем шум- в русинском языке не характеризуют внешность человека, а в основном имеют звуковую семантику шум1ти 'шуметь/, шумон1ти 'шелестеть, шумлячый 'шумный' и др. Русинские лексемы с корнем шум- могут также обозначать пену или нечто связанное с пеной: шумовати 'пениться', шумованя 'бурление, вспенивание', шумоватый 'пенистый', шумовина 'пена' и др. (Керча 2007: 597; Пиртей 2004: 355; Турчин 2011: 349-350). В ряде однокорневых образований сочетаются звуковая семантика и значение 'пена, накипь', например существительное шума и его диминутив шумка,шумовины,а также шумовый 'шумовой' и 'пенный' (Керча 2007: 597; Пиртей 2004: 355; Турчин 2011: 349-350). Производящее существительное шум имеет в русинском языке как значение 'пена', так и звуковое значение, в том числе терминологическое (медико-физиологическое), 'шум', а также выступает как название народной игры. В семантической структуре этого существительного также представлен ЛСВ 'кустарник': Край хащами, лсами и шумами покрытый 'Край чащами, лесами и кустарником покрытый' (ЕСУМ 2012: 489-490; Турчин: 349). Встречаются в русинском и оценочные обозначения человека с корнем шум-, например шумиголова 'ветреник, ветреница, вертопрах, ветрогон' (Керча 2007: 597). На основании приведенного русинского материала с корнем шум-пока нельзя однозначно сказать, имеет ли отношение весь этот пласт лексики к прилагательному шумный в значении 'красивый' или же это данные омонимического характера. Чтобы выяснить истоки возникновения семантики внешности у исследуемого русинского прилагательного, причины возникновения межъязыковых соответствий, по всей видимости, омонимического характера, обратимся к материалу других славянских языков. С тем же значением внешности, что и в русинском, прилагательное шумный зафиксировано только в диалектах украинского, а также в говорах западнославянских языков - польского, чешского и словацкого, т. е. в диалектах, контактных с русинским языком. В диалектах украинского языка оно имеет форму шумний и значение 'прекрасный, красивый' (ЕСУМ 2012: 490). Польское диалектное слово szumny (и другие фонетические варианты - szomny, sumny, siumny, siomny) имеет значение 'красивый, видный, осанистый': Czem dalej od ludzi, szumniejsza dziewczyna 'Чем дальше от людей, девушка красивее'. Другие значения этого польского диалектного прилагательного положительно характеризуют не только внешность человека, но и его характер, способности, поведение - 'способный, даровитый', 'хороший', 'вежливый', 'смелый': Zbojnik szumny 'смелый разбойник'. Производные польские диалектные наречия szumnie, szumno также имеют семантику эстетической оценки 'красиво': Szumnie tancuje 'красиво танцует'. Ubrat siq szumnie 'оделся красиво' (Kartowicz 1907: 326-327). В чешских говорах представлена лексема sumny также как характеристика внешне красивого человека (MikLosich 1886: 345; Rejzek 2001: 645; ЕСУМ 2012: 490). Словацкое диалектное прилагательное sumny 'хорошенький, красивый, прелестный' характеризует внешне привлекательную девушку: sumna dievcina 'хорошенькая девушка' (СРС 1976: 528). Для анализируемого прилагательного звуковая семантика является общеславянской ('производящий, создающий шум', 'крикливый, громко разговаривающий', 'происходящий с шумом' и ряд переносных значений 'наполненный шумом, оживленный', 'производящий шум, сенсацию') (СлРЯ 1988: 736; Сл. ц-сл. 1847: 465; СУМ 1980: 563; Черных 1994: 428 и др.). В отличие от других славянских языков в церковнославянском и древнерусском языках исследуемый адъектив представлен в значении 'пьяный' (Преображенский 1949: 111; Срезневский 1912: 1599-1600; Черных 1994: 428). Возможно, это связано с особенностями шумного поведения пьяного человека. Производящими для анализируемого прилагательного являются существительное шум и глагол шуметь (СлРЯ 1988: 736; Сл. ц-сл. 1847: 465; СУМ 1980: 563; Черных 1994: 428 и др.). В их семантической структуре тоже представлены звуковые значения во всех славянских языках. Обращает на себя внимание семантическая структура слова шум в древнерусском языке, которое, помимо широко распространенных в славянских языках звуковых значений 'грохот, шум', 'крик, гомон', 'треск', имеет не отмечаемые в славянском ареале значения 'сила, могущество': И ятъ и аггел Гнь за връхь его... положи и въ Вавилона връхуръва шжмо дха его.Дан. и 'буря, волнение': И бжджть знамения в слнци... и на зъмли тога языкомъ, отъ нечаания, шума морьскааго и возмещения. Остр. Еванг. (Срезневский 1912: 1599-1600). По всей видимости, в семантике древнерусского существительного шум актуализирована сема интенсивности. В семантической структуре дериватов *^тъ звуковое значение является общеславянским. Некоторые же славянские образования с корнем sum- имеют особые значения, например 'пена' (русин., укр., польск. диал.), 'лес' (ст.-сл., болг., сербохорв., ст.-чешск., словенск., польск.) (ЕСУМ 2012: 489-490; Мартынов 1971: 13-15). В русских псковских и тверских говорах существительное шума имеет семантику 'сор', в украинском языке - 'остатки соломы', в русинском - шумина 'листья, снятые с кукурузного кочана' (ЕСУМ 2012: 489; Опыт 1852: 268; Пиртей 2004: 355). Семантика интенсивности представлена в украинском диалектном образовании шуми (pLuraLia tantum) 'быстрое течение воды, быстрина', хотя, по мнению авторов Этимологического словаря украинского языка (ЕСУМ), предшествующим значением было 'сильный звук' или же 'пена', то, чем этот звук может сопровождаться (ЕСУМ 2012: 490). Таким образом, семантика внешности, ее положительной эстетической оценки в однокорневых прилагательному шумный славянских образованиях не фиксируется. Чтобы выяснить направление филиации, причины возникновения значения внешности и межъязыковой омонимии, далее обратимся к данным этимологии. Так, в этимологической литературе существуют две гипотезы о происхождении славянского *sumъ. Обе версии указывают на один и тот же праславянский корень, но развитие значений представляют по-разному. Во-первых, гипотеза о звукоподражательном происхождении (праславянский корень *su-), которая высказывается в Этимологическом словаре русского языка А.Г. Преображенского, в ЕСУМ и других словарях (ЕСУМ 2012: 489; Преображенский 1949: 111; Bruckner 1974: 557; Rejzek 2001: 645). Согласно этой точке зрения, родственным является церковнославянский глагол сысати 'свистеть, шипеть. На индоевропейском уровне этот славянский материал сопоставляют со звукоподражательными лит. saukti 'кричать, громко звать, греч. кшкЬо 'кричу, сетую', санскр. gusmas 'шипение, свист' (ЕСУМ 2012: 489; Преображенский 1949: 111; Фасмер 1987: 486). М. Фасмер полагает, что данное предположение о связи указанной индоевропейской лексики со славянским *sumъ «гадательно» (Фасмер 1987: 486). Во-вторых, П.Я. Черных, А. Брюкнер и другие исследователи предполагают, что существительное *sumъ/шум не является звукоподражательным по происхождению (Черных 1994: 428; Фасмер 1987: 486; Bruckner 1974: 557). Так, П.Я. Черных (с комментарием «в этимологическом отношении неясное слово»), опираясь на древнерусские значения слова шум 'буря', 'волнение на море', предполагает, что первичным в таком случае могло быть не звуковое значение, а значение 'нечто, вызывающее шум'. Ср. пример из словаря А. Брюкнера Woda szumna walami 'Вода, взволнованная (приводимая в движение) валами' (Черных 1994: 428; Bruckner 1974: 557). П.Я. Черных не исключает продолжения и.-е. *seu- (откуда о.-сл. *sju > *sd) 'приводить в движение', 'поворачивать, сгибать, а уже отсюда, возможно, значение 'производить шум', ср.: лит. siausti 'бить, бросать, 'веять, 'играть, 'бушевать!, 'жужжать; гудеть; шуметь, siausti 'рев, гул; шторм', siutis 'удар' (Черных 1994: 428; FraenkeL 1965: 780; Pokorny 2001: 914). Й. Покорный также относит указанный литовский материал к и.-е. *seu- с семантикой 'бурлить; кипятить', 'яростно двигать, сильно перемещать'. Причем семантика движения, перемещения, битья в продолжнениях этого и.-е. корня представлена в основном в балтийском ареале (ср. также латышск. saust 'бич'), а в иранских и германских языках в основном актуализировано значение 'кипятить, нагревать, ср.: авест. havayeiti 'горит, жарится', герм. *supa 'суп, бульон' и др. (Pokorny 2001: 914). Таким образом, в балтийских языках, как и в древнерусском и церковнославянском, помимо звуковых значений, представлена семантика движения, интенсивности. На наш взгляд, именно поэтому вторая версия проихождения славянского *sumъ является более убедительной. Что касается значения славянских слов с корнем шум- со значением 'пена, накипь' (ср., напр.: рус. шумовка 'ложка для снятия накипи, пены', русин. шума 'пена' и др.), то оно не связано генетически с пра-славянским корнем *$й- и не имеет отношения к возникновению интересующей нас семантики внешности человека. По мнению многих исследователей, эта лексика является германизмом по происхождению (ср.: др.-в.-нем. scum,ср.-в.-нем. schum'пена', нем. Schaum) в том же значении, которое было заимствовано в польский язык, а позже и в восточнославянские языки (ЕСУМ 2012: 489; Преображенский 1949: 111; Фасмер 1987: 486; Bruckner 1974: 557; MikLosich 1886: 345). Отмечаемое в сербохорватско-словенско-паннонском ареале значение 'лес' восходит к 'лиственный лес', далее к *'шумящий листьями', ср.: болг. шума 'листья, лиственный лес' и некоторые другие лексические единицы со значением 'листья, листва' (ЕСУМ 2012: 489-490; Мартынов 1971: 13-15; Фасмер 1987: 486). Вернемся к русинскому прилагательному шумный. По данным ряда этимологических словарей славянских языков, анализируемое прилагательное со значением 'красивый' в украинском, чешском и словацком языках является заимствованием, а именно полонизмом, хотя не исключено, что это заимствование пришло через словацкий (ЕСУМ 2012: 490; Rejzek 2001: 645). Й. Рейзек указывает, что это было заимствование из польского в значении 'гордый; представительный, видный' (Rejzek 2001: 645). Возможно, в русинский язык оно тоже пришло из диалектов польского, где имеет широкое распространение (и в значении 'красивый' в том числе). Семантика внешности, ее эстетическая оценка могли развиться у прилагательного шумный следующим образом: 'движущийся, интенсивный' > 'слишком, сверх меры выделяющийся, привлекательный' > красивый'. Подводя итоги, отметим, что возникновение представленных межъязыковых соответствий омонимичного характера в семантической структуре прилагательного шумный, с одной стороны, положительная эстетическая оценка внешности в русинском языке, говорах украинского и западнославянских языков, с другой стороны, общеславянское звуковое значение являются результатом расхождения семантики слов с изначально общим этимоном (значение 'интенсивный'). СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ авест. - авестийский; болг. - болгарский; герм. - германский; греч. -греческий; диал.- диалектный; др.-в.-нем.- древневерхнемецкий; и.-е. -индоевропейский; латышск. - латышский; лит. - литовский; нем. - немецкий; о.-сл. - общеславянский; польск. - польский; рус. - русский; русин. - русинский; санскр. - санскрит; сербохорв. - сербохорватский; словенск. - словенский; ср.-в.-нем. - средневерхнемецкий; ст.-сл. -старославянский; ст.-чешск. - старочешский; укр. - украинский.

Ключевые слова

диахрония, историческая лексикология, этимология, мотивация, славянское языкознание, сравнительно-историческое языкознание, межъязыковая омонимия, русинский язык, diachrony, historical lexicology, etymology, motivation, Slavic linguistics, comparative historical linguistics, interlingual homonymy, Rusin language

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Толстик Светлана АлександровнаТомский государственный университеткандидат филологических наук, доцент кафедры общего, славяно-русского языкознания и классической филологииstoLstik@maiL.ru
Всего: 1

Ссылки

Горощак Я. Перший лемювско-польскш словник. Pierwszy stownik temkowsko-poLski. Л сгница, 1993. 257 с.
Етимолопчний словник украТньскоТ мови = Этимологический словарь украинского языка. в 7 т. / Акад. наук Украинской ССР, Ин-т языковедения им. А.А. Потебни: У-Я; Ред. Т.Б. Луюнова, Г.П. П1вторак, О.Б. Ткаченко. Киев: Наукова думка, 2012. Т. 6. 568 c
Керча И. Русинсько-росшський словник. Понад 58 000 ^в = Русинско-русский словарь. Свыше 58 000 слов: в 2 т. Ужгород: Пол^ршт, 2007. Т. 2. 608 с
Керча И. Росшсько-русинський словник - 65 000 ^в = Русско-русинский словарь - 65 000 слов: в 2 т. Т. 1: А-Н. Ужгород: Пол^ршт, 2012. 580 с
Мартынов В.В. Анализ по семантическим микросистемам и реконструкция праславянской лексики // Этимология 1968 / Отв. ред. О.Н. Трубачев. М.: Наука, 1971. С. 11-23
Наумов В.Г. Русинско-русские межъязыковые формально-семантические соответствия в лексикографическом представлении: принципы создания учебного словаря // Русин. 2014. № 4 (38). С. 189-207
Опыт областного великорусского словаря. СПб.: 2-е отделение АН, 1852. 279 с
Пиртей П. Короткий словшк лемювских гов1рок. !вано-Франювск: Оверая, МВ, 2004. 364 с
Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка. Труды института русского языка. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1949. Выпуск последний (Тело-Ящур). 144 с
Словарь русского языка: В 4 т. / Ред. А.П. Евгеньева. 3-е изд., стереотип. М.: Русский язык, 1988. Т. 4: С-Я. 800 с
Словарь церковнославянского и русского языка, составленный 2-м отделением Имп. АН: в 4 т. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1847. Т. 4. 471 с
Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка: в 3 т. СПб., 1912. Т. 3: Т-Я. 1684 стб
Словацко-русский словарь. Около 45 000 слов = SLovensko -rusky sLovrnk. М.; Братислава: Рус. яз. - Словац. пед. изд-во, 1976. 768 с
Словник укра1ньско1 мови: в 11 т. / Ред. тома CI. Головащук. Киев: Наукова думка, 1980. Т. 11: Х-Ь. 700 с
Турчин Е.Д. Словник села Тилич на Лемювщиш. Льв1в: Укра'шська академ1я друкарства, 2011. 384 с
Черных П.Я. Историко-этимологический словарь русского языка. 2-е изд., стереотипн.: в 2 т. М.: Рус. яз., 1994. Т. 2: Панцирь-Ящур: 13 560 слов. 560 с
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. 2-е изд., стереотип: В 4 т. Пер. с нем. и доп. чл.-кор. О.Н. Трубачёва; Под ред. и с предисл. проф. Б.А. Ларина. М.: Прогресс, 1987. Т. 4: Т-Ящур. 864 c
Bruckner A. Stownik etymoLogiczny j^zyka poLskiego. Warszawa: Wiedza Powszechna, 1974. 805 s
Hnat A. Kratky Rusinsky sLovnik. Trebisov, 2003. 132 s
Fraenkel E. Litauisches etymoLogisches Worterbuch. Bd. 1-2. HeideLberg, Winter; Gottingen, 1965. Bd. 2. 1560 p
Kariowicz J. Stownik gwar poLskich: W 6 t. Krakow: Naktadem Akademji Umiej^tnosci, drukarnia C.K. Uniwersytetu JagieLLoskiego, 1907. Т. 5: R S S T. 462 s.
Miklosich F. EtymoLogisches Worterbuch der sLavischen sprachen. Wien: WiLheLm BraumULLer, 1886. 289 s
Pokorny J. Indogermanisches etymoLogisches Worterbuch. Bern, 1969. Bd. 2
Rejzek J. Cesky etymoLogicky sLovrnk. Leda, 2001. 752 s
 Русинское прилагательное шумный как характеристика внешности человека | Русин. 2017. № 2 (48). DOI: 10.17223/18572685/48/13

Русинское прилагательное шумный как характеристика внешности человека | Русин. 2017. № 2 (48). DOI: 10.17223/18572685/48/13