Метаморфозы семейной истории: от Сигитовых к Эльстон-Биронам | Сибирские исторические исследования. 2017. № 3. DOI: 10.17223/2312461X/17/11

Метаморфозы семейной истории: от Сигитовых к Эльстон-Биронам

Статья посвящена изучению семейной истории, способов ее межпоколенческой трансмиссии и трансформации. Особое внимание уделяется функциональности автобиографических нарративов в отношении формирования и закрепления желаемой идентичности. Исследование строится на материале глубоких интервью с представителями двух поколений семьи потомственных семиреченских казаков (1930, 1955, 1963 г.р.), автобиографий, воспоминаний, фотодокументов и артефактов. Рассматриваются способы говорения о семейной истории старшего и среднего поколений; фиксируется трансформирование механизмов межпоколенческой трансляции семейного знания и традиций. На материале интервью и анализа изготовляемых главой семейства «фамильных» артефактов показано, как во время кризиса государственной идеологии для среднего поколения семьи история рода оказывается стержневым средством обретения новой идентичности. Культивирование личной ответственности выражается через построение своеобразной «авторской генеалогии», укореняющей род Си-гитовых в событиях XVIII-XIX вв., а также через солидаризацию с репрессированными членами семьи. Если события далекого прошлого выполнены по лекалам апокрифических семейных преданий аристократических родов, то в ХХ в. жертвам репрессий приписывается статус активного сопротивления системе, что возвращает им желанный статус актора / субъекта исторического процесса. Образ семейной истории, сложившийся у главы семьи, поддерживается семейным окружением и транслируется, прежде всего, через игровые практики, находит выражение в изготовлении артефактов и институализируется через смену фамилий сыновей (Эльстон-Бироны).

Metamorphoses of family history: from the Sigitovs to the Elston-Biron.pdf Краткая биографическая справка информантов Сигитова (Глотова) Мария Антоновна (далее - М.А.), родилась в 1930 г. в с. Сазановка Киргизской ССР (с 1942 г. с. Ананьево) в многодетной семье. Дед и отец были раскулачены и сосланы (в 1936 и 1940 гг.), однако смогли вернуться. В 1941 г. М.А. переехала жить к деду в с. Кутургу, где закончила 8 классов. Обучение продолжила в Пржевальском педучилище (1947-1950 гг.). Летом 1952 г. вышла замуж за односельчанина - Николая Степановича Сигитова (1929 г.р.), с ним побывала в Румынии и в г. Львове, где в 1955 г. родился сын Владимир. В том же году муж ушел со службы и семья вернулась на Иссык-Куль. В 1970 г. родился второй сын Николай (ныне проживает с семьей в Киргизии). Всю жизнь, до 1986 г., М.А. работала учителем младших классов в разных населенных пунктах вокруг Иссык-Куля, а также в г. Небит-Даг Туркменской ССР. После смерти мужа переехала в Россию (2010 г.), где проживает с семьей старшего сына Владимира. Сигитов Владимир Николаевич (далее - ВН.), 1955 г.р. После школы год учился в сельскохозяйственном институте в Бишкеке. Затем, не поступив в пограничное училище в Алма-Ате, пошел в армию (1973-1975 гг.). После армии поступил в Ташкентский геологоразведочный техникум, который закончил с красным дипломом (1975-1978 гг.). После распределения работал в Тюмени. В 1978 г. поступил в лесотехнический институт г. Свердловска (заочное отделение лесоинженерного факультета). Первый брак длился два года (1978-1980), второй - четыре (1980-1984), из которых три В.Н. провел в тюрьме (по обвинению в спекуляции). В 1985 г. В.Н. работал в поселке геологов, где встретил нынешнюю жену. В этом браке родились сыновья Александр (1986 г.р.) и Лев (1993 г.р.), взявшие в 2010 и 2011 гг. фамилию Эльстон-Бирон. Сигитова Татьяна Геннадьевна (1963 г.р ), жена В.Н. (далее -Т.Г.). Закончила Миасский геолого-разведочный техникум (1982 г.) и по распределению приехала в г. Учкудук Узбекской ССР. Семейная история представляет собой сложноорганизованное, способное к изменениям знание о прошлом семьи, состоящее из разнообразных, часто лишь опосредованно связанных между собой сфер, образуемых разными носителями этого знания, к каковым относятся семейные предания, личные воспоминания, фотографии, фамильные вещи, географические объекты и др. Комплексный характер этой истории очевиден: изучение генеалогий, начатое историками, первоначально было сфокусировано на аристократических родах и к середине ХХ в. обогатилось сотрудничеством социологов, философов, филологов, антропологов, психологов и других, изучающих культурную и автобиографическую память, устную историю и т.д. (Ткач 2007). Возделываемое междисциплинарное поле источников (авто)биографического происхождения порождает ряд проблем, в числе которых терминологическая многозначность. О невозможности (и нежелании) редуцировать разговор о смыслах автобиографического повествования до терминологических рамок одной науки писал В. Голофаст: «Здесь возникает зыбкий, может быть, неожиданный или даже пугающий смысл таких слов, как жизнь, судьба, счастье, жизненный путь, событие, случай...» (Голофаст 1995). Для подготовки материалов данной статьи основными методами были интервьюирование и текстовый анализ, дополненные работой с документами из разных источников. Поскольку главным «нервом» исследования был интерес к тому, как люди представляют себе свою семейную историю, как они ее структурируют и репрезентируют, то при анализе доступных нам текстов (устных и письменных свидетельств), мы почти неизбежно следовали тем метафорам и смыслам, которые предлагал материал, но которые требовали особой осторожности при попытках перенесения выводов на другие случаи. Тем более что входя в зону соприкосновения с семейными историями, каждый встречается и с собственным прошлым (либо с его утратой и болящей немотой памяти). Это нужно учитывать при интерпретации, но вряд ли стоит избегать (констатацией этого момента открываются многие книги известных исследователей автобиографических текстов (Козлова, Сандомир-ская 1996; Козлова 2000; Савкина 2001: 8; Христофорова 2010: 25), однако они не останавливаются на том влиянии, которое их собственная история оказывает на интерпретацию исследуемого). В предлагаемом нами случае персональная включенность одного из исследователей в контекст семейной истории стала своеобразным «пропуском» к различным практикам работы с семейным наследием одной семьи. Материалом для статьи послужили несколько глубоких интервью двух старших поколений семьи Сигитовых-Эльстон-Биронов, личный опыт общения одного из авторов со всеми тремя поколениями, несколько текстов автобиографического характера, принадлежащих бабушке из первого поколения семьи, а также разнообразные артефакты семейного наследия (все материалы и фотографии публикуются с разрешения информантов и находятся в личном архиве авторов статьи). В фокусе исследования находились две взаимосвязанные проблемы: 1) как данная семья адаптировалась к многочисленным изменениям своего состава и места жительства (на счету старшего поколения - не менее 13 переездов, из них 3 союзные республики и страна соцлагеря; второе поколение пережило 19 переездов, включая вынужденное возвращение в РФ); 2) какую роль в этих адаптационных процессах играет семейная история, представляет ли она востребованный ресурс или, напротив, приравнивается к ненужному (опасному?) грузу, от которого следует избавиться для успешной адаптации на новом месте и в новом времени. 1. Бабушка из Кутурги. Мария Антоновна Сигитова (1930 г.р.) Пишущий автобиографию вынужденно структурирует жизнь, чаще всего опираясь при этом на выработанные эпохой клише. В тексте и в интервью М.А. эта фокусирующая тенденция усилена и преклонным возрастом, и ситуацией вынужденного переезда, сравнимого с бегством с любимой родины после смерти мужа. Настоящее отступает перед прошлым, оставаясь в затемненной, блеклой зоне. Свои записи М.А. предваряет словами: «Я часто ошибаюсь. Но думаю поймешь. Где не поймешь. Догадаешься. Здесь же все время темно. Солнышка нет» (СМА 2016 т01, ч. 1 (здесь и далее орфография и пунктуация подлинника сохранена - Н.Г., И. Э.-Б.)). Рассказ о детстве и юности в русском поселении Ананьево на берегу Иссык-Куля - центральный фрагмент и в воспоминаниях, и в интервью. М. А. оказывается свидетельницей многих исторических событий, но редко дает им собственную оценку, хотя «большая история» регулярно и властно вторгается в жизнь ее семьи: в 1940 г. забирают отца, кормильца многодетной семьи: «Он не смог уплатить налог. Тода страшные налоги были, и он не смог вовремя уплатить налог» (СМА_2016_и01). За четыре года до этого в ссылку отправился дед, лишившись имущества, похоронив умершего голодной смертью сына. К счастью, тому и другому удалось вернуться домой. Подрастающих старших сестер М. А. страна забирала для своих неотложных нужд: двое отправились на строительство железной дороги; одна - на фабрику по изготовлению веревок, откуда она пыталась бежать, не выдержав тяжести труда, но была поймана и отправлена в тюрьму. В постоянном насилии со стороны государства по отношению к своей семье М. А. не видит ничего странного - такова была жизнь в стране, им выпала не худшая доля: близкие хотя и пострадали, но в большинстве своем остались живы. «Господи, хоть бы сейчас вернулось это детство с неводом!» Жизнь на Иссык-Куле видится М.А. утраченным раем: прекрасный климат, богатая природа, земля «как пух, до того хорошая», в горном ущелье, чудная вода («Водичка там, ой-ей, Ина! какая там вода! Не напьешься!...»), необыкновенно вкусные фрукты («Ой, какие у нас груши! Губы слипаются! Сладкие-сладкие!»), любимые занятия («И я так любила эту рыбалку, что вот до сих пор думаю: Господи, хоть бы сейчас вернулось это детство (смеется) с неводом!» (СМА_2016_и01)) -все это создает эстетически яркий образ утраченной малой родины. Подобное, типичное для пожилого возраста, отношение ко времени собственной молодости, интенсифицируется у М.А. тем, что распад СССР и смерть мужа («Так что страсть была эта перестройка. Всё перевернуло. А так бы мы так и жили там. Мы б сюда не поехали»; «Как умер мой Степаныч, всё пошло прахом» (СМА_2016_и01)) стали реальными рубежами, отделившими ее прежнюю жизнь от нынешней, яркое прошлое - от бесцветного настоящего. Фактически взгляд М.А. на собственную жизнь - это взгляд уже из «иного мира», не случайно актуальным персонажем ее домашних бесед становится Ангел («И он ко мне приходит, Ангел. И всё мне всегда во сне подсказывает, что будет, как будет. Вот это я верю. Да» (СМА_2016_и01). Учитывая настоятельную потребность М. А. в установлении близкородственных отношений, можно представить, насколько велика замкнутость ее нынешнего мира, хотя в нем присутствуют семьи сына и обоих внуков. Семья Глотовых, с. Сазановка, довоенное фото Рассказ М.А. наполнен описанием крестьянского быта тех лет; из двух стратегий, выделяемых исследователями мемуарных текстов, (нарративной и дескриптивной (Чвырь 2015: 48)), ей, безусловно, ближе вторая. Все ее воспоминания отличаются достоверной глубиной: она с легкостью уточняет и дополняет их, подробно описывая изготовление пряжи из конопли, способы приготовления любимых в семье блюд (кулага, вареники с клубникой, квас), сельские гуляния на Троицу. Однако для следующих поколений субъективно-правдивый ее рассказ периодически оказывается в ином интерпретационном контексте. Так, например, М.А. характеризует своего отца как мастера на все руки, что было жизненно важно для выживания семьи:

Ключевые слова

семейная история, память, (пост)советский дискурс, генеалогия, фотоархив, конструирование истории, повествовательные стратегии, life-story, артефакты, family history, memory, (post) Soviet discourse, genealogy, photo archive, construction of history, narrative strategies, life-story, artifacts

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Эльстон-Бирон Инна ОлеговнаУральский федеральный университет имени первого Президента Росии Б.Н. ЕльцинамагистрантShapelya@yandex.ru
Граматчикова Наталья БорисовнаИнститута истории и археологии УрО РАН; Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н. Ельцинакандидат филологических наук, научный сотрудник, сектор истории литературы; доцент кафедры русской и зарубежной литературыn.gramatchikova@gmail.com
Всего: 2

Ссылки

Чвырь Л.А. Устная традиция в письменном тексте (о книге воспоминаний Г.Ш. кызы Кармышевой) // Восток. 2015. № 1. С. 42-52
Финк Э. Основные феномены человеческого бытия // Проблема человека в западной философии. Переводы. М.: Прогресс, 1988. С. 357-403
Христофорова О.Б. Колдуны и жертвы. Антропология колдовства в современной России. М.: РГГУ; Объединенное гуманит. изд-во, 2010. 432 с
Ткач О. «Мы ищем - вы находите»: профессиональное поле практической генеалогии // Антропология профессий: сб. науч. ст. / Под ред. П.В. Романова, Е.Р. Ярской-Смирновой. Саратов: ЦСПГИ, Научная книга, 2005. С. 403-432
Ткач О. Изучение истории семьи как стратегия качественного исследования // Российский гендерный порядок: социологический подход / Под ред. Е. Здравомысловой, А. Тёмкиной. СПб.: Изд-во Европ. ун-та в Санкт-Петербурге, 2007. С. 265-288
Садовский М.В. Годы, люди, наука и жизнь. Екатеринбург, 2014-2015. 356 с
Савкина И.Л. «Пишу себя...»: Автодокументальные женские тексты в русской литературе первой половины XIX века. Tampere: University of Tampere, 2001. 360 с
Рождественская Е.Ю. Нарративная идентичность в автобиографическом интервью // Социология: методология, методы, математическое моделирование. 2010. № 30. C. 5-26
Нуркова В.В. Роль автобиографической памяти в структуре идентичности личности // Мир психологии: научно-методический журнал. 2004. № 2. Москва; Воронеж: Моск. психол.-соц. ин-т РАО, 2004. С. 77-86
Наварская (Степанова) Стальда. Жизнь одной советской семьи в 30-е и 40-е годы 20 века. Документальная повесть. Родословная одной ветви семейств Наварских, Вайсов, Запорожцев. URL: http://ru.calameo.com/books/0022066590bc0d68273cc (дата обращения: 01.04.2017)
Козлова Н.Н., Сандомирская И.И. «Я так хочу назвать кино». «Наивное письмо»: опыт лингво-социологического чтения. М.: Гнозис; Русское феноменологическое общество, 1996. 255 с
Казачество: образы культурной идентичности: сб. фольклор.-этнограф. материалов / Сост. И.А. Филиппова, Т.И. Рожкова, С.А. Моисеева. Магнитогорск: Изд-во Магнитогор. гос. ун-та, 2010. 200 с
Козлова Н.Н. Опыт социологического чтения «человеческих документов», или размышления о значимости методологической рефлексии // Социологические исследования. 2000. № 9. С. 22-32. URL: http://ecsocman.hse.ru/data/872/890/1216/ 003.K0ZL0VA.pdf (дата обращения: 01.04.2017)
Елец Ю.Л. История Лейб-Гвардии Гродненского гусарского полка 1824-1896: в 2 т. СПб.: Тип. В.С. Балашева, 1890-1897
Граматчикова Н.Б., Енина Л.В. Книга о любви и верности: реконструкция образа отца-коммуниста в воспоминаниях дочери // Quaestio Rossica. 2015. № 4. С. 109-129. URL: http://elar.urfu.ru/bitstream/10995/36605/1/qr_4_2015_06.pdf_(дата обращения: 01.04.2017)
Голофаст В.Б. Многообразие биографических повествований // Социологический журнал. 1995. № 1. С. 71-88. URL: http://jour.isras.ru/index.php/socjour/article/ view/140/140 (дата обращения: 01.04.2017)
Бредникова О. «Семейная» и «коллективная» память (способы конструирования этнической идентичности) // Биографический метод в изучении постсоциалистических обществ: Материалы междунар. семинара (Санкт-Петербург, 13-17 ноября 1996) / Под ред. B. Воронкова, Е. Здравомысловой. СПб.: ЦНСИ, 1997. Вып. 5. С. 70-74
 Метаморфозы семейной истории: от Сигитовых к Эльстон-Биронам | Сибирские исторические исследования. 2017. № 3. DOI:  10.17223/2312461X/17/11

Метаморфозы семейной истории: от Сигитовых к Эльстон-Биронам | Сибирские исторические исследования. 2017. № 3. DOI: 10.17223/2312461X/17/11