Криминалистическая превенция в системе государственных мер по предупреждению преступности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 430. DOI: 10.17223/15617793/430/23

Криминалистическая превенция в системе государственных мер по предупреждению преступности

Рассматривается современное состояние криминалистического научного знания о предупреждении преступлений с учетом междисциплинарного характера данной категории. Автор обращает внимание на содержание действующих уголовно-процессуальных норм, предопределяющих объем профилактической деятельности следователя, формулирует рекомендации по оптимизации данной деятельности.

Crime prevention in the system of state measures for crime prevention.pdf На современном этапе развития криминалистического научного знания содержанием общепризнанной концепции предмета криминалистики охватываются не только закономерности собирания, исследования, оценки и использования доказательств, но и специальные методы и средства судебного исследования и предотвращения преступлений. Данная концепция предмета криминалистики, будучи сформулированной Р. С. Белкиным еще во второй половине прошлого века [1. С. 42], не утратила своей актуальности, несмотря на смену уголовно-процессуальной парадигмы. Согласно ст. 2 УПК РСФСР 1960 г., действовавшего в период формирования указанного определения предмета криминалистики, уголовное судопроизводство было призвано способствовать «укреплению социалистической законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, воспитанию граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции СССР, Конституции РСФСР и советских законов, уважения правил социалистического общежития». Во взаимосвязи с указанными задачами строились другие процессуальные нормы, регулирующие деятельность следователей и иных субъектов расследования, в структуре которых отчетливо предусматривались меры, по своей направленности относящиеся не только к установлению обстоятельств преступлений, но и к их предупреждению. Общеизвестно, что нормы уголовно-процессуального законодательства выступают одним из источников для развития науки криминалистики, регламентируя общий порядок осуществления уголовного судопроизводства, а также систему процессуальных гарантий защиты основных прав, свобод, законных интересов различных участников уголовного процесса. Модернизация уголовно-процессуальных норм как воплощение научных изысканий ученых, а также потребностей правоприменительной практики, нередко стимулирует очередной этап эволюции криминалистического научного знания: от разработки новых криминалистических приемов и рекомендаций вплоть до формулирования обновленных криминалистических категорий [2. С. 17-18]. В свою очередь, воплощенный в научных криминалистических трудах передовой опыт раскрытия и расследования преступлений, отражающий криминалистические приемы и рекомендации, обладающие высокой эффективностью независимо от ситуаций (иными словами, приобретающие универсальный характер), нередко со временем получают законодательную легитимацию. Неразрывная связь уголовно-процессуального законодательства и криминалистической науки [3. С. 73-79] также предопределяет различные тенденции в представлениях об объеме и содержании криминалистических мер превентивного характера. Как уже отмечалось, на рубеже тысячелетий, в контексте широкомасштабных правовых реформ, сочетающихся со сменой общественно-экономической формации, был принят УПК РФ, закрепивший обновленную концепцию уголовного судопроизводства. Новый процессуальный закон воплотил многочисленные достижения передовой научной мысли о дальнейшей демократизации и гуманизации процессуального законодательства, минимизации инквизиционных и расширении состязательных начал. К сожалению, одновременно с этим данный нормативный акт содержал множество пробелов, изъянов, упущений, коллизий, избыточное количество бланкетных норм и т. п., затрудняющих его применение. Очевидное стремление к ликвидации «советского наследия» проявилось в том, что в содержание нового нормативно-правого акта не вошла целая плеяда норм, доказавших свою высокую эффективность и практическую востребованность. Одной из многочисленных иллюстраций послужила минимизация в УПК РФ 2001 г. полномочий следователя по профилактике (предупреждению, предотвращению) преступлений, что, на наш взгляд, послужило одним из сопутствующих последствий легитимации концепции о трех уголовно-процессуальных функциях (обвинения, защиты и разрешения уголовного дела) [4. С. 5-8; 5. С. 11-16]. Согласно данной концепции, как известно, следователь оказался наделен полномочиями по осуществлению функции обвинения (уголовного преследования). Предпосылки данного подхода проецируются уже исходя из формулировки назначения уголовного судопроизводства, которым, согласно ст. 6 УПК РФ, выступает защита прав, законных интересов потерпевших (как физических, так и юридических лиц), а также защита личности от незаконного обвинения, осуждения, иного незаконного ограничения прав и свобод. То есть назначение уголовного судопроизводства в качестве приоритетной декларирует правозащитную деятельность (в широком смысле), но не предусматривает проявления превентивных публичных функций по обеспечению законности, безопасности, правопорядка, предупреждению и предотвращению преступлений, безотносительно реальных участников уголовного судопроизводства. В юридической литературе также вызывает критику [6. С. 67-74; 7. С. 71] исключение существовавшего прежде принципа всесторонности, полноты и объективности расследования, что исследователями нередко увязывается с отнесением следователя к стороне обвинения и, как следствие, минимизации следователем превентивных функций. Итак, наделение следователя полномочиями по осуществлению уголовного преследования (как содержания реализуемой им функции обвинения) находится в коррелятивной зависимости с минимизацией полномочий превентивного характера. Вместе с тем еще в период Античности было известно, что гораздо эффективнее предупреждать преступления, чем затем карать за них. Вечность данного постулата наглядно продемонстрировал очередной виток истории, а именно постсоветский период, когда одновременно со свертыванием превентивных функций субъектов расследования произошел небывалый рост преступности в сочетании с ее глобализацией [8. С. 97-104; 9. С. 118-121; 10. С. 106-109; 11]. Для сравнения, в советский период нашего государства уголовно-процессуальные меры превентивного характера не только активно применялись сотрудниками следственно-судебных органов, но и регулярно становились предметом научных изысканий [12. С. 48-58]. Осознание важности роли превентивных мероприятий проявлялось также и в том, что профилактическая деятельность следователей, дознавателей, прокуроров, судей возводилась на уровень одной из уголовно-процессуальных функций [13, 14]. В научных трудах, посвященных разработке или совершенствованию частных криминалистических методик различных видов или групп преступлений, профилактике соответствующих деяний, в данный период времени регулярно посвящались самостоятельные главы или хотя бы параграфы. Другое дело, что среди исследователей отсутствовало единство в отношении не только содержания профилактической деятельности уполномоченных субъектов [15], но и самого наименования деятельности по упреждению преступлений, совершаемых в пространственно-временных условиях, аналогичных по отношению с теми, в которых осуществляется расследование конкретного преступления. Различные авторы, обращаясь к филологическому значению близких по смыслу терминов «профилактика», «предупреждение», «предотвращение» и т.п., представляли собственные позиции о соотношении указанных понятий, как в общеупотребительном смысле, так и применительно к деятельности по недопущению совершения выявленных преступлений впредь. Иные исследователи считали названные и аналогичные понятия синонимичными [16]. Несмотря на активную полемику, единой позиции так и не было выработано. Кроме того, следует учитывать, что в тоталитарный период истории нашего государства криминология как наука, призванная изучать преступность как сложное социальное явление и разрабатывать меры по предупреждению преступлений, подверглась некоторому забвению, в связи с чем профилактическая деятельность должностных лиц государственных органов, реализующих публичный интерес в сфере обеспечения правопорядка и безопасности, рассматривалась сквозь призму смежных отраслей юридического знания, включая криминалистику [17. С. 11-51]. Этим можно объяснить свертывание в нынешнем уголовно-процессуальном законодательстве профилактических начал при осуществлении следственно-судебной деятельности. Между тем, в отличие от уголовно-процессуального закона, современное как уголовное, так и оперативно-розыскное законодательство в качестве одной из своих задач предусматривает предупреждение преступлений (ст. 2 УК РФ, ст. 2 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности). Нынешний этап развития криминалистической науки характеризуется своеобразным ренессансом научного интереса к исследованию профилактической деятельности следователя, очередным витком переосмысления научного наследия отечественных ученых, включая деидеологизацию наработок исследователей советского периода. Специальному исследованию криминалистической превенции, например, посвящены диссертационное исследование И. И. Иванова, выполненное в 2004 г., а также последующие труды указанного автора, содержащие немало интересных, нетривиальных, заслуживающих внимания выводов, предложений и рекомендаций, пусть и не всегда бесспорных. И. И. Иванов относит раскрытие и расследование преступлений к специфическому виду предупреждения преступности [18. С. 8]. Разумеется, что данное утверждение в определенном смысле справедливо, поскольку установление, задержание, привлечение к уголовной ответственности, осуждение и наказание лица, совершившего преступление, обладает воспитательным воздействием, в отношении как самого обвиняемого и осужденного, так и иных лиц, склонных к противоправной деятельности. Тем самым демонстрируется принцип неотвратимости уголовной ответственности, что может побудить лиц, осуществляющих приготовление к преступлению, добровольно отказаться от дальнейших противоправных действий. В то же время далеко не каждый субъект преступления склонен к исправлению и перевоспитанию, только лишь в связи с его изобличением и дальнейшим осуждением, о чем наглядно свидетельствует явление рецидива. Несомненно, в результате производства различных следственных действий в рамках осуществления предварительного расследования, в распоряжении следователя или дознавателя поступает информация, позволяющая установить не только обстановку преступления и условия, способствующие его совершению, но и причины становления субъектов на путь конфликта с законом. Причины совершения преступлений не исчерпываются деформацией у субъектов соответствующей системы моральных ценностей [19. С. 54-57]. Они также порождаются совокупностью различных условий внешней среды: будь это отсутствие надлежащих мер по обеспечению сохранности имущества, соблюдению дисциплины, правил внутреннего распорядка, производственных технологий и мер безопасности, виктимизация определенных категорий лиц [20. С. 145-147] и т.д. Однако само по себе обладание исчерпывающей доказательственной информацией относительно всех обстоятельств преступления, включая причины и условия его совершения, еще не означает исключения возможности совершения впредь аналогичных деяний. Применение к подозреваемым или обвиняемым мер пресечения или иных мер процессуального принуждения, равно как и лишение свободы осужденного, само по себе не исключает вероятности совершения аналогичных преступлений другими лицами. Кроме того, трактовка раскрытия и расследования преступления как разновидности профилактической деятельности, с точки зрения наиболее распространенного в науке понимания объекта криминалистики, может способствовать размыванию граней между раскрытием, расследованием и предупреждением (профилактикой) преступлений как структурными элементами единой деятельности. Безусловно, криминалистические аспекты профилактической деятельности взаимосвязаны с деятельностью по раскрытию и расследование преступлений, однако они не тождественны ей и не находятся в соотношении общего и частного. Во-первых, превентивные меры рассчитаны на исключение (либо хотя бы минимизацию) совершения впредь соответствующих деяний, как в конкретных пространственно-временных условиях, в связи с которыми уже осуществляется расследование, так и в иных, сходных по своим характеристикам с указанными ранее. Примером первого направления выступает принятие мер по усилению охраны территории конкретной организации, в пределах которой совершено хищение. Примером второго направления выступают проверки соблюдения противопожарного законодательства в различных организациях в связи с выявленными фактами нарушений требований пожарной безопасности, повлекшим пожар и тяжкие последствия на аналогичном объекте; обеспечение дополнительных мер сохранности материальных ценностей, перевозимых с помощью железнодорожного транспорта [21. С. 248-256] и т.д. Во-вторых, осуществление профилактических мероприятий необходимо не только в связи с полным раскрытием и расследованием конкретных преступлений; оно не менее актуально в ситуациях, когда преступления, несмотря на предпринятые процессуальные действия и оперативно-розыскные мероприятия, так и остались нераскрытыми, соответственно субъекты преступления остались незадержанными и (или) неразоблаченными. Разумеется, мы не имеем в виду, что профилактическая деятельность в данных ситуациях исключает проведение оперативного эксперимента и иных оперативно-розыскных мероприятий, организация и тактика проведения которых подконтрольны соответствующим уполномоченным субъектам. Наоборот, целесообразно оптимальное сочетание данных различных по направленности видов деятельности. Другое дело, что в действующем УПК РФ мероприятия профилактического характера, осуществляемые дознавателем, следователем или руководителем следственного органа в порядке ч. 2 ст. 158 УПК РФ, во-первых, связываются с моментом завершения расследования, во-вторых, трактуются как право, а не обязанность указанного должностного лица. Это влечет довольно низкую профилактическую активность субъектов расследования в рамках УПК РФ. Представляется, что возможность профилактического воздействия субъектов расследования, с одной стороны, не должна исчерпываться этапом окончания предварительного расследования. Более того, в зависимости от конкретных ситуаций и выявленных обстоятельств, способствующих совершению преступления, иногда настоятельно необходимо реагирование на более ранних этапах расследования [22], включая этап неотложных следственных действий [23], в частности, если промедление грозит наступлением опасных последствий для людей, общества или государства. Примеры могут самые различные: от производства и сбыта фальсифицированной продукции до угрозы террористических актов. С другой стороны, далеко не по каждому преступлению объективно требуется внесение представления в соответствующую организацию об устранении обстоятельств, способствующих совершению преступления или иных нарушений закона. Возложение на следователя (дознавателя) обязанности внесения представлений по каждому уголовному делу в период действия УПК РСФСР обусловливало высокий уровень фиктивности таких процессуальных документов. Поэтому субъекта расследования целесообразно обязать осуществлять внесение указанных представлений не по каждому уголовному делу, а при наличии такой необходимости, а именно наличия обстоятельств, требующих профилактического реагирования в целях предотвращения совершения аналогичных преступлений. Резюмируя вышеизложенное, констатируем, что в современных условиях криминалистическая превенция как система знаний о криминалистических средствах и методах предупреждения преступлений выступает специфической разновидностью деятельности субъектов уголовного судопроизводства, реализующих публичный интерес в соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства. Однако, в отличие от расследования преступлений, содержанием и направленностью превентивных мер должны охватываться не только конкретные объекты (юридические лица, иные социальные структуры), в пределах которых выявлено деяние, но и другие сходные по своим характеристикам объекты гражданского общества, не попавшие в орбиту уголовно-процессуальных отношений в связи с расследованием этого преступления. Потребность в реализации следователем мероприятий профилактического характера актуализируется с момента реального установления причин совершенного преступления, независимо от текущего этапа расследования и нередко приобретая незамедлительный характер. Поэтому представляется ошибочным, порождающим формальный подход и снижающим эффективность профилактического воздействия распространенное в современной следственной практике представление об отнесенности профилактических мер к сугубо завершающему этапу расследования, основанное на узком толковании ч. 2 ст. 158 УПК РФ.

Ключевые слова

криминалистика, преступление, деяние, раскрытие, расследование, предупреждение преступлений, профилактика, превенция, меры, уголовное судопроизводство, уголовный процесс, следственные действия, criminology, crime, act, disclosure, investigation, crime prevention, prevention, measures, criminal proceedings, criminal procedure, investigative actions

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Варданян Акоп ВараздатовичРостовский юридический институт МВД Россиид-р юрид. наук, начальник кафедры криминалистики и оперативно-разыскной деятельностиavardanyan@ya.ru
Всего: 1

Ссылки

Криминалистика : учебник для вузов / Т.В. Аверьянова, Р.С. Белкин, Ю.Г. Корухов, Е.Р. Российская ; под ред. Р.С. Белкина. М. : НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С. 42.
Айвазова О.В. Криминалистический прием как криминалистическая научная категория // Юристъ-Правоведъ. 2015. № 3 (70). С. 17-18.
Айвазова О.В., Коновалов С.И. Криминалистический прием как категория современной науки криминалистики // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. 2016. Вып. 2, ч. 2. С. 73-79.
Айвазова О.В. Некоторые аспекты реализации принципа состязательности сторон // Юристъ-Правоведъ. 2007. № 1. С. 5-8.
Коновалов С.И., Айвазова О.В. Разделение равнозначных процессуальных функций обвинения, защиты и разрешения дела в системе принципов уголовного судопроизводства: современные проблемы // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. 2014. Вып. 3, ч. 2. С. 11-16.
Варданян Г.А. Криминалистически значимые особенности организованных групп, осуществляющих серийное производство и оборот фальсифицированных лекарственных средств, как информационный ориентир для организации раскрытия и расследования указанных преступлений // Известия Тульского государственного университета. Экономические и юридические науки. 2014. Вып. 3, ч. 2. С. 97104.
Зажицкий В.И. Истина и средства ее установления в УПК РФ : теоретико-правовой анализ // Государство и право. 2005. № 6. С. 67-74.
Химичева Г.П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности : дис.. д-ра юрид. наук: М., 2003. С. 71.
Варданян Г.А. Современные тенденции совершения преступлений, связанных с оборотом фальсифицированных лекарственных средств // Юристъ-Правоведъ. 2013. № 1 (56). С. 118-121.
Варданян А. А. Преступления, связанные с торговлей людьми, в контексте тенденции глобализации противоправных посягательств на свободу, честь и достоинство личности // Философия права. 2011. № 3 (46). С. 106-109.
Варданян А. А. Особенности расследования преступлений, связанных с торговлей людьми: уголовно-процессуальные и криминалистические аспекты : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2012.
Иванов И.И. К вопросу о понятии профилактической функции уголовно-процессуального права // Ученые записки юридического факультета. 2014. Вып. 32 (42). С. 48-58.
Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976.
Михайлянц А.Г. Профилактическая функция советского уголовного процесса. Ташкент, 1977.
Агильдин В.В. Профилактика преступлений: история, теория, практика : монография / В.В. Агильдин, В.С. Ишигеев. Иркутск, 2010.
Иванов И.И. Криминалистическая превенция: Комплексное исследование генезиса, состояния, перспектив : дис.. д-ра юрид. наук. СПб., 2004.
Князьков А.С. Криминалистика : курс лекций. Томск : Томский государственный университет, 2008. С. 11-51.
Иванов И.И. Криминалистическая превенция: Комплексное исследование генезиса, состояния, перспектив : автореф. дис.. д-ра юрид. наук. СПб., 2004. С. 8.
Грибунов О.П. Некоторые аспекты предупреждения и раскрытия хищений грузов на железнодорожном транспорте / О.П. Грибунов, А. А. Кузнецов // Криминалистика: актуальные вопросы теории и практики : сборник трудов участников Междунар. научно-практич. конф. 2017. С. 54-57.
Князьков А.С Тактико-криминалистическое значение сведений о личности потерпевшего // Правовые проблемы укрепления российской государственности. Томск, 2013. С. 145-147.
Грибунов О.П., Ишигеев В.С. Характеристика личности преступника, совершающего кражи на объектах транспорта // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2015. Т. 9, № 2. С. 248-256.
Яблоков Н.П., Князьков А.С. Этапность как метод структурирования предварительного следствия и повышения уровня его организации // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. 2012. № 1. С. 3-18.
Айвазова О.В. Концепция института производства неотложных следственных действий в контексте российского уголовно-процессуального закона : дис. канд. юрид. наук. Волгоград, 2002.
 Криминалистическая превенция в системе государственных мер по предупреждению преступности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 430. DOI: 10.17223/15617793/430/23

Криминалистическая превенция в системе государственных мер по предупреждению преступности | Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 430. DOI: 10.17223/15617793/430/23