Пограничное урегулирование на Западе КНР в 1990-2000-е гг. (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 336.

Пограничное урегулирование на Западе КНР в 1990-2000-е гг. (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан)

Пограничная проблематика в отношениях Китая с центрально-азиатскими государствами появилась в начале 1990-х гг. При этом она не была однозначной, т.к. в процессе переговоров появились спорные участки. Процесс урегулирования затянулся до начала 2000-х гг., при этом была реализована «китайская версия» урегулирования.

Border settlement in the Western Part of the People's Republic of China in 1990-2000 (Kazakhstan, Kyrgyzstan, Tajikistan).pdf Территориальное размежевание является одной изучастке с Россией и государствами Центральной Азиинаиболее сложных проблем для любого государства назаняло относительно небольшой промежуток времени -любом этапе его существования. Для отношений Рос-с конца 1990-х до начала 2000-х гг. Окончательное жесии и Китая пограничная проблематика, отраженнаяурегулирование пограничных проблем произошло: спрактически во всех межгосударственных соглашени-Казахстаном в 1998 г., с Кыргызстаном в 1999 г., с Тад-ях, стала одним из базовых элементов укрепления от-жикистаном - в 2002 г. При всей сложности проблема-ношений вплоть до стратегического партнерства втики такие темпы урегулирования говорят о необходи-XXI в. Для государств Центральной Азии, у которыхмости разрешить все пограничные вопросы в макси-после распада Советского Союза появились внешниемально короткие сроки для обеих сторон.границы, данный блок проблем также стал очень важ-С самого начала переговоров об урегулировании вным. Сейчас отношения для пограничных с Китаемобласти границы у сторон можно обнаружить сходныегосударств достигли достаточно высокого уровня про-задачи обеспечения национальной безопасности: сни-ведения совместных военных учений (начало процес-жение напряженности в районе границы; снижениеса - с Киргизией в 2002 г., с Казахстаном и Таджики-общих трансграничных угроз безопасности; оконча-станом - в 2006 г.). Следует отметить, что территори-тельное урегулирование пограничных вопросов; созда-ально-пограничные вопросы не раз поднимались в рос-ние основы для дальнейшего взаимодействия в другихсийско/советско-китайских отношениях в средние векаобластях. Также существовали и частные задачи: дляи новое время. В то время, когда государства Цен-республик Центральной Азии это, прежде всего: стаби-тральной Азии пребывали в составе Российской импе-лизация внутриполитической и внешнеполитическойрии, а затем Союза ССР, давление на них со стороныситуации; снижение «китайской» угрозы; реформиро-«Поднебесной империи» не было таким сильным. Един-вание армии и т.д.; для КНР - урегулирование согласноственно ощутимыми были события 1969 г., связанные с«китайской версии» (пакетные соглашения, позволяю-военно-политическим противостоянием на советско-щие решить несколько проблем блоком - уйгурскийкитайской границе в регионе, которые затронули районвопрос, проблема трансграничных рек); создание нареки Тасты и пограничного поселка Жаланашколь в Се-основе достигнутых договоренностей «Центрально-мипалатинской области. На современном этапе тематикаазиатской системы безопасности».пограничных конфликтов время от времени появляется вНовые государственные образования потребовали ипрессе, публицистические работы в 2000-е гг. отражают«новых» отношений КНР с ними. Например, в 1990-е гг.желание знать о проблеме больше [1].в работах некоторых китайских авторов появляетсяНесмотря на то, что на более ранних этапах россий-формулировка «жизненно важные интересы» КНР в ре-ско/советско-китайская граница была определена целойгионе [3. C. 203; 4], характерные для мышления в духесистемой договоров и демаркирована на местности, вrealpolitik [5. C. 55-60]. Обосновать появление такогосилу природных и социальных катаклизмов возникаларода формулировок можно влиянием западных страте-необходимость регулировать спорные вопросы. Боль-гий развития. Однако существует несоответствие либе-шая часть границы до последнего времени носила ус-ральных терминов и их китайской трактовки [6. C. 61-ловный характер, частично относясь к неопределенным72]. В целом в работах китайских авторов отмечалосьмеждународными договорами, а частично - к админи-постепенное создание «пояса добрососедства» на пери-стративным границам бывшего СССР. На западном дляферии границ КНР [7. C. 19-29; 8. C. 59-65]. С теоретиче-Китая участке протяженность границы составлялаской точки зрения, китайская сторона уже с начала3200 км. Неурегулированность в области границ и их1990-х гг. начинает пересмотр внешнеполитических стра-большая протяженность обусловили конфлитогенностьтегий. В докладе на XVI общенациональном съезде КПКпроблематики пограничного урегулирования. В целомЦзяня Цзэминя идея мирного сосуществования Дэн Сяо-во внешней политике государств Центральной Азии впина переросла в концепцию всестороннего сотрудниче-пограничном вопросе можно выделить так называемуюства, с культурно-цивилизационным оттенком: «…мир«стратегию двух рубежей» - обустройство внешнихбогат и многокрасочен. Существующие в мире цивилиза-границ (с КНР), а также с государствами бывшегоции должны пользоваться взаимным уважением, в про-СССР [2. С. 16]. Проблема границы - «утраченныхцессе соперничества и сравнения надо заимствовать по-территорий», «неравноправных договоров» была под-лезное и совместно развиваться на основе поиска общегонята китайской стороной искусственно, она следствие,при сохранении различий» [9. C. 48].а не причина советско-китайских противоречий во вто-Относительно государств-соседей было заявленорой половине прошлого века. Следует отметить, чтоследующее: «Мы продолжаем укреплять добрососед-пограничное урегулирование на западном для Китаяскую дружбу, будем придерживаться доброжелатель-86ных отношений с соседями и относиться к соседям как к партнерам, выводить на новый уровень обмен и со-трудничество с окружающими странами. Нам нужна стабильность и предсказуемость отношений» [9. C. 48]. При этом процесс разрешения пограничных проблем по всему периметру - с Россией, Мьянмой, КНДР, Ин-дией, Вьетнамом, а также государствами Центральной Азии находился на разных этапах. Важным и осново-полагающим для китайской стороны стало признание государствами Центральной Азии пяти принципов межгосударственных отношений, выдвигаемых КНР [10]. Повторяются подобные принципы и практически во всех базовых договоренностях КНР со странами региона, в ходе официальных визитов глав государств и других официальных лиц. «Мы навсегда останемся добрыми друзьями и хорошими соседями», - сказал премьер Ли Пэн во время своего визита в регион Цен-тральной Азии в апреле 1994 г. [11. C. 13].Для государств Центральной Азии, в свою очередь, признание пяти принципов, предложенных КНР, гаранти-ровало неприкосновенность их территорий и режимов, что было особенно важно для начального периода независимо-сти. Хотя именно принцип «нерушимости государствен-ных границ и территориальной целостности» оказался под вопросом после начала переговоров. С бывшими респуб-ликами СССР Китаю приходилось решать вопрос в одной связке и в одном временном периоде (если не учитывать затянувшиеся переговоры с Таджикистаном, территория которого была охвачена гражданской войной). С этой точ-ки зрения возникают многочисленные вопросы, на ряд которых невозможно ответить до сих пор.Постараемся выделить основные, а также кратко на них ответить. Воспользовался ли Китай сложившейся ситуацией и являются ли соглашения о границе в ре-гионе первой победой китайской дипломатии в новой для себя ситуации? Тема пограничного урегулирования в двусторонних отношениях вновь появилась практи-чески параллельно с началом диалога по экономиче-ским вопросам между СССР и КНР в конце 1980-х гг. Очередной поворот к улучшению отношений СССР с КНР произошел в 1980-х гг.: в 1982-1984 гг. СССР в одностороннем порядке совершил проверку границы, а в 1987 г. стороны обменялись официальными картами, определив участки, на которых линии границ не совпа-дали. Эти участки были признаны спорными, при этом фактически охраняемая граница не соответствовала договорным документам. Переговоры продолжались до 1992 г., однако после распада СССР этот вопрос рас-пался на несколько «подвопросов» в связи с образова-нием независимых государств в Центральной Азии.Для Китая появились новые «вызовы» - с каждым в отдельности можно было договориться на конкретных условиях, при этом реализовать собственные внешне-политические задачи. С другой стороны, в идеале госу-дарства региона могли самостоятельно разрешить про-тиворечия к собственной выгоде. Как отмечал прези-дент Республики Казахстан Н. Назарбаев, в этом про-цессе «удалось преодолеть негативное наследство советского прошлого и построить свое взаимодействие с КНР на добрососедской основе» [12].При этом стороны в подписанных в 1992 г. совме-стных коммюнике (с Казахстаном - 28 февраля, с Кыр-гызстаном - 6 мая, с Таджикистаном - 11 мая) были намерены «придерживаться духа достигнутых ранее договоренностей между КНР и СССР [во взглядах] на современную границу». Китайская пресса называла эти соглашения «историческим событием» [13]. С самого начала по предложению китайской стороны была за-креплена такая форма документов как пакетные согла-шения - подписание практически любого соглашения, касающегося границы, сопровождалось либо приложе-нием, либо дополнительным соглашением. 8 сентября 1992 г. в Минске была сформирована делегация трех республик Центральной Азии (Казахстана, Киргизии и Таджикистана) и Российской Федерации для ведения переговоров по пограничным вопросам. В соглашении были подтверждены договоренности и принципы веде-ния переговоров бывшей правительственной делегации СССР и правительственной делегации КНР. Каждое из государств зафиксировало это положение в двусторон-них договорах с Китаем. Именно такой формат был единственно возможным, т.к. в государствах Цен-тральной Азии только начался процесс создания собст-венных внешнеполитических ведомств, отсутствовала документальная база советско-китайских соглашений [14]. Однако, как отмечают исследователи, в связи со слабостью вновь созданных государств в процессе пе-реговоров на данном этапе китайской стороне удалось выторговать большие площади «спорных участков» и увеличение их количества [15; 16. C. 147].Сам термин «спорные территории» возник в сен-тябре 1969 г. на переговорах в Пекине между совет-ским Председателем Совета Министров А. Косыгиным и китайским премьером Чжоу Эньлаем. Однако необ-ходимо внести два существенных дополнения: 1) «спорными» были именно и исключительно терри-тории, принадлежащие СССР, а с декабря 1991 г. - не-зависимым государствам Центральной Азии; 2) собст-венно «спорными» они были исключительно только с точки зрения Китая, СССР никогда, ни в 1969 г., ни в 1987 г. (когда возобновились переговоры с КНР по по-граничным вопросам) ни в одном юридическом доку-менте подобного статуса не признал. Все якобы «спор-ные территории», вплоть до распада Советского Союза, де-факто и, что еще более важно - де-юре, принадле-жали исключительно СССР. Именно на этом этапе поя-вилась так называемая китайская версия урегулирова-ния, китайская интерпретация решения пограничной проблемы. Отметим, что в советский период произош-ла эволюция взгляда Москвы на «территориальную проблему» - от ее полного отрицания до признания «спорных участков». Так, в 1987 г. стороны обменя-лись официальными картами. Работа над этими карта-ми выявила участки, на которых линии границы не совпадают, и именно они требовали уточнения. И ки-тайская, и советская стороны аргументировали свои позиции по указанным участкам. Таким образом, во-прос о делимитации и демаркации советско-китайской границы был поставлен в практическую плоскость. На этих переговорах речь шла только об уточнении ранее существующей российско-китайской границы в соот-ветствии с современным состоянием местности.К концу 1991 г. - моменту распада СССР - более 90% протяженности советско-китайской границы было87согласовано. После обретения независимости респуб-лики Центральной Азии стали правопреемницами по-граничного диалога с Китаем относительно своего уча-стка границы. Подтвердив договоренности, стороны продолжили переговоры по оставшейся части несогла-сованной линии государственной границы в составе совместной делегации Казахстана, Киргизии, России и Таджикистана. Проблема на этом этапе заключалась в том, что в течение двух веков Россия, а затем Совет-ский Союз в одностороннем порядке в некоторых мес-тах передвинули столбы в глубь территории Китая от одного до 15 км, что не было закреплено в двусторон-них договорах. Некоторые ошибки в прохождении гра-ницы были вызваны пересыханием русел рек. Сказыва-лась и малоизученность местности в прошлом веке, во время демаркации возникали и другие разногласия. Делались ссылки на то, что «документы XIX в. (тексты описания границы, картографический материал) по многим параметрам не соответствовали современному картографическому материалу и реальному состоянию местности …были утрачены многие объекты и геогра-фические названия …произошли природные измене-ния, изменился рельеф местности, русла рек и т.д.» [2. C. 17]. Не имея документального подтверждения о пе-реносе границы, начиная с 1864 г. до середины ХХ сто-летия, республикам Центральной Азии и их демаркаци-онным комиссиям довольно тяжело было отстаивать территорию, которая когда-то отошла к России, а затем к СССР. Таким образом, вопрос о легитимности самой линии границы вышел на первый план и отодвинул про-блему исторической принадлежности территории (кста-ти, также навязанной в свое время китайской стороной). Если часть этих земель уже была освоена (например, в районе села Николаевка в Восточно-Казахстанской об-ласти, или в горах Барлык Алматинской области), ко-миссии обычно приходили к компромиссному соглаше-нию в пользу государств Центральной Азии.Важным вопрос пограничного урегулирования признавался и для КНР. Переговоры, начатые в совет-ское время, рассматривались как «часть политики урегулирования западных границ КНР» [17. C. 207]. Были подтверждены и основные принципы перегово-ров: 1) уважение и приверженность уже достигнутым советско-китайским договоренностям; 2) урегулиро-вание на основе норм и принципов международного права; 3) консультации при равном представительст-ве. Эти принципы были впоследствии закреплены в совместных заявлениях. В выступлении весной 1994 г. Ли Пэна в Ташкенте граница между КНР и РК называлась «границей мира и дружбы» [8. C. 59-65]. Китайская сторона отдавала себе отчет, что только в случае положительного решения вопроса о границах в регионе возможно налаживание другого рода отноше-ний, в том числе взаимодействия в сфере военного сотрудничества и безопасности. А одностороннее (в пользу Китая) решение пограничной проблемы могло вызвать волну недовольства со стороны населения центрально-азиатских стран и спровоцировать неста-бильность на границах. В итоге, Китай выбрал ком-промиссный вариант - пакетные соглашения, которые подписывали первые лица государства, а через не-сколько лет ратифицировали парламенты.88Наиболее быстро удалось урегулировать вопрос о прохождении государственной границы с Китаем Рес-публике Казахстан. При этом у Казахстана оказалась самая протяженная граница с Китаем в регионе. Сто-роны подписали «Соглашение о казахстанско-китайской границе» 26 апреля 1994 г., когда в РК с официальным визитом находился премьер Госсовета КНР Ли Пэн. Оно определило линию прохождения границы (повторявшую линию прохождения советско-китайской границы на ее казахстанском участке) за исключением двух так называемых спорных участков, затрагивающих территорию между 15 и 16, а также 48 и 49 пограничных точек [18] (в районе реки Сары-Чельды (бывшая Алматинская область) и перевалов Чаган-Обо и Баймурза (бывшая Семипалатинская об-ласть), общая площадь которых составляла 944 км2 казахстанской территории). В связи с этим демаркация казахстанско-китайской границы затянулась - лишь в сентябре 1997 г. было подписано дополнительное со-глашение о границе, а 10 марта 1999 г. парламент Ка-захстана его ратифицировал. Так был фактически за-вершен процесс делимитации. По соглашению сторон 407 км2 спорной территории отошли Китаю, а 537 км2 остались у казахстанской стороны. При этом Казахста-ну не удалось разрешить сложный и важный вопрос о трансграничных реках.С Кыргызстаном переговоры по пограничным во-просам начались в 1992 г. До 1996 г. Китай и Кыргыз-стан частично согласовали линию границы, однако сложность представляли спорные участки в районе перевала Бедель (водозбор реки Узенги-Кууш) и пика Хан-Тенгри. Всего «спорными» между Кыргызстаном и КНР были пять пограничных участков площадью более 34 тыс. км2. Большая часть из них находилась в труднодоступных районах, имевших стратегическое значение. Вопросы о границе рассматривались вкупе с соглашениями об экономической помощи. Оставав-шийся спорным участок Узенги-Кууш вошел в согла-шение по границам между КНР и Кыргызстаном от 4 июля 1996 г. как сохраняющий особый статус, по которому необходимо было продолжить переговоры.На основе данного соглашения была определена точка стыковки границ Китая и РК - пик Хан-Тенгри. Казахстан присоединился к соглашению, подписав его 24 сентября 1997 г. 17 марта 1998 г. парламент Кыр-гызстана ратифицировал соглашение. Спорные участки вошли в соглашение с особым статусом, по которому Пекин и Бишкек договорились продолжить перегово-ры. Дополнительное соглашение «О кыргызско-китайской государственной границе» было подписано руководством двух стран 26 августа 1999 г. в г. Бишкеке. На его основе (касающегося спорных уча-стков границы) было достигнуто следующее: от спор-ного Бедельского участка площадью 2840 км2. Китаю отошло около 900 км2; от участка, прилегающего к пи-ку Хан-Тегри, - 161 из 450 км2; участок Боз-Амир-Ходжент площадью 20 гектаров был отдан полностью. Таким образом, Кыргызстан хоть и незначительно, но уступил ряд территорий Китаю - 70% территории от-ходили Кыргызстану, а 30% - Китаю [19; 20. C. 131]. После смены власти в Киргизии в 2005 г., кыргызская сторона неоднократно выражала желание пересмотретьдоговор о границах, однако 9-10 июня 2006 г. новый президент Кыргызстана К. Бакиев и председатель КНР Ху Цзиньтао подписали совместную декларацию, в которой говорилось, что все пограничные споры между Кыргызстаном и Китаем решены окончательно и ника-кого пересмотра ранее подписанных документов в этой области не будет.Для Таджикистана решение погранично-террито-риальных проблем с Китаем заняло наибольший отре-зок времени, связанный с гражданской войной. В марте 1993 г. китайский президент Ян Шанкунь и таджик-ский президент Э. Рахмонов опубликовали совместное заявление о признании основных принципов «взаимо-отношений», последовавших за визитом таджикского лидера в Пекин. Китай в этот период претендовал на значительную часть Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО). Лишь 13 августа 1999 г. было подпи-сано соглашение «О таджикско-китайской государст-венной границе», согласно которому Таджикистан со-хранял полную юрисдикцию над спорным участком в районе перевала Карзак, но уступал Китаю около 200 км2 другого участка близ реки Маркансу. В мае 2002 президент Таджикистана Эмомали Рахмонов под-писал ряд соглашений с КНР, в том числе дополни-тельное соглашение «О демаркации границы и урегу-лировании территориальных споров», согласно кото-рому Таджикистан согласился передать Китаю 1000 км2 спорных территорий в ГБАО в обмен на сня-тие территориальных притязаний на 28000 км2 таджик-ской территории. Среди документов также значились: Совместная декларация между КНР и Республикой Таджикистан, Соглашение о сотрудничестве в сфере энергетики между правительством КНР и правительст-вом Республики Таджикистан [21]. Пограничное со-глашение было ратифицировано Мажилисом Таджики-стана в 2005 г.Дипломатия государств Центральной Азии высоко оценивала заключение соглашений о границе. Так, по мнению чрезвычайного и полномочного посла РК в КНР К. Султанова, они «явились историческим собы-тием и большим заметным успехом казахстанской ди-пломатии» [22. C. 85]. В связи с этим возникает проти-воречие: во-первых, государства Центральной Азии добровольно передали Китаю территорию, признанную «спорной» в одностороннем порядке - со стороны КНР, не получив при этом ничего взамен.Для всех государств урегулирование пограничных вопросов непосредственно связывалось с проблемами безопасности в регионе. В этом плане очень важным стали подписания в апреле 1996 г. и апреле 1997 г. гла-вами пяти государств - России, Киргизии, Китая, Ка-захстана и Таджикистана соглашения об укреплении доверия в военной области и о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы. Они, в частности, предусматривали отвод войск и вооружений, за исклю-чением пограничных, на 100 км от границы, отказ от проведения военных учений, направленных против другой стороны, ограничение масштабов этих учений и численности участвующих в них войск, а также отказ от наращивания войск в районе границы. Данные со-глашения, как известно, легли в основу создания не-формального межгосударственного политическогоблока «Шанхайская пятерка», преобразованного в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС).Еще один немаловажный вопрос, каким образом си-туация была подана в республиках Центральной Азии и существовало ли неприятие такого варианта урегули-рования? Ниже приведены мнения общественности по поводу урегулирования 1990-2000-х гг. Следует отме-тить, что понятие «государственная граница» очень тесно связано с такими понятиями, как «патриотизм» и «государственный суверенитет». Соответственно, если в конституции государства сказано, что только народ обладает суверенитетом и правом изменять государст-венные границы, то только он вправе решить вопрос о новой линии прохождения границы.Независимые исследователи прямо говорят о терри-ториальных потерях - «весной 1999 г. согласно очеред-ной демаркации от Казахстана было отторгнуто 400 с лишним квадратных километров территории». Кроме того, подписание пограничных соглашений между Ка-захстаном и КНР связывается и с другими соглашения-ми и «странным образом совпадает с заключением неф-тяных контрактов» [18]. Большинство независимых ис-следователей, занимавшихся пограничной проблемати-кой, признают проигрыш молодой центральноазиатской дипломатии [15]. Однако к полномасштабным исследо-ваниям по проблематике до сих пор можно отнести только одну монографию - В. Хлюпина «Геополитиче-ский треугольник. Казахстан - Китай - Россия. Прошлое и настоящее пограничной проблемы» [18], которая пол-ностью посвящена актуальным проблемам пограничного урегулирования. Мнение, основанное на доступной до-говорной базе, однозначно - Казахстан уступил часть собственной территории Китаю.Такой же позиции придерживается ряд отечествен-ных исследователей: «территориальных приобретений КНР добилась и в результате пограничного размежева-ния с республиками бывшего СССР» [23. C. 26]. Отме-чают это во всех пограничных государствах [24. C. 15]. Вызвано это несколькими фактами. Во-первых, молча-нием со стороны официальных источников практиче-ски на всех этапах переговорного процесса с Китаем. В связи с этим, в прессе появилось огромное количество альтернативных точек зрения, в том числе и с негатив-ной оценкой происходящего. Небезынтересна в этом ряду публикация газеты «Новое поколение» (Казах-стан) от 12 марта 1999 г. Она приводит множество от-кликов известных политических и общественных дея-телей Казахстана, выразивших свое однозначно отри-цательное мнение по вопросу урегулирования. Один из лидеров партии «Азамат», в прошлом посол в Китае (в 1992-1995 гг.) М. Ауэзов заявил: «Отношение резко отрицательное. Случаи со спорным участком Сары-чильды - это дезинформация общественного мнения со стороны официальных органов власти… когда погра-ничные вопросы решаются с использованием лжи и дезинформации, это граничит с государственным пре-ступлением» [25]. Лидер антиядерного движения «Не-вада-Семипалатинск» Амантай-кажы: «Передача ка-захстанской земли Китаю останется на совести властей. Мне страшно, что после такой ужасной ошибки прави-тельства наши будущие потомки будут проклинать нас… Главная вина президента - то, что при решении89вопроса спорных земель не было гласности… Я счи-таю, что деление границ… это мафиозное проявле-ние…» [25]. Председатель экологического движения «Табигат» М. Елеусизов: «Президент не имеет права передавать эти земли чужой стране без согласия наро-да… нельзя одним взмахом руки отказаться от такой богатой земли». Писатель и ученый Сапабек Асипулы: «не только эту территорию, даже пяди земли без согла-сия казахского народа никто не вправе отдавать дру-гим». Экс-председатель Гражданского движения Ка-захстана «Азат» Толеубек Сейкалиулы: «Наша земля принадлежит не одному человеку - президенту, а наро-ду. За всю историю… не было такого, чтобы он мог решать судьбу земли, которую наши предки отвоевы-вали потом и кровью. Это грубейшее нарушение со стороны правительства...». Член Президиума Респуб-ликанского славянского движения «Лад» Яков Бело-усов: «Все в нашей стране должно решаться волей и изъявлением народа. Вопрос передачи казахстанской земли Китаю судьбоносен, поэтому нельзя делать такие неосторожные, необдуманные действия без согласия народа». Председатель Республиканского движения «Поколение», депутат Алматинского городского мас-лихата-собрания Ирина Савостина - «Мы живем по принципу - «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим» [25]. Тем не менее были и более сдержанные отзывы. Так, казахстанский иссле-дователь, доктор политических наук К. Сыроежкин считает рассматриваемое событие нормальным процес-сом, который закрепил статус-кво в пограничных от-ношениях между Казахстаном и Китаем [26]. Можно присоединиться в данном случае к высказыванию М. Ашимбаева: «начавшиеся в Центральной Азии про-цессы делимитации границ проходят непросто» [27. C. 8], но их завершение открывает возможности даль-нейшего обеспечения безопасности в регионе.И последний вопрос - каким образом проблема бы-ла подана в самом Китае? Прежде всего, следует отме-тить постоянную позитивизацию любых переговоров Китая с бывшими республиками СССР в китайской прессе. Как отмечают исследователи, количество кри-тических материалов в китайском медиа-поле не пре-вышает 5% [28]. Однако в китайской прессе просмат-риваются и националистические, ревизонистские пози-ции и настроения. В частности, бывший директор Ин-ститута политологии Академии общественных наук КНР Янь Цзяци отмечает «проигрыш» Китая в погра-ничных вопросах - «Китай признал границы в Цен-тральной Азии, которые создавались императорской Россией… нужен реванш… и справедливый пересмотр пограничных соглашений» [29]. Данная точка зрения находит сторонников среди части китайской элиты. Время от времени националистические точки зрения, в том числе и применительно к границам появляются в сети Интернет, особенно во время каких-либо внешне-политических изменений [30].Очень сложно оценить также формы и методы того, как китайская внешнеполитическая элита «преподно-сила» проблему границ. Практически невозможно от-ветить сейчас на вопрос, какое количество населения Китая считало линию прохождения границы «спор-ной». Однако, основываясь на отношении рядовых ки-90тайцев к «унижению Китая» в конце XIX - начале XX в., можно предположить, что большинство. Более того, китайская сторона преподнесла урегулирование как «уступку» Китаем части территории государствам Центральной Азии! Так, в опубликованных картах Синьцзяна на 1 января 2002 г. и 1 января 2005 г. можно увидеть существенные изменения. Согласно новому прохождению линии государственной границы можно увидеть, что Китай отдал часть территории централь-но-азиатским государствам! Это возможно только в одном случае - если Китай изначально включал все «спорные территории» в состав собственной. Именно с этой позиции и возможна ситуация с «потерей» части указанных территорий. Однако на практике Китай по-лучил около трети «спорных территорий», которые опять-таки могут быть рассмотрены как «потерянные» или «утраченные». Соответственно, появляется самый главный вопрос - разрешена ли пограничная проблема государств Центральной Азии с Китаем раз и навсегда?Несмотря на большой комплекс нормативно-правовых актов, подписанных в 1990-х гг., окончатель-ное решение пограничной проблемы затянулось до 2002 г. Важным шагом в формировании «новой моде-ли» сотрудничества на основе новой концепции безо-пасности стал Шанхайский саммит глав пяти госу-дарств 1996 г. Как отметил в своем интервью кыргыз-скому изданию Цзянь Цзэминь, «…в 1996 году на сам-мите в Шанхае был открыт исторический путь к разви-тию добрососедского, взаимовыгодного сотрудничест-ва между соседними государствами: Китаем, Россией, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном на ос-нове концепции безопасности нового типа» [31]. Далее он отметил взаимную обусловленность двух областей сотрудничества: «Безопасность и стабильность являют-ся предпосылками экономического развития, экономи-ческое развитие, в свою очередь, является залогом дол-говременной безопасности и стабильности. Исследова-тели пошли дальше, назвав формирующуюся систему «новой моделью безопасности в Центральной Азии при активной роли Китая» [32. C. 40]. Китай в данном слу-чае подкрепил решение пограничных вопросов созда-нием «Шанхайской пятерки» и далее - Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).В своей политике в Центральной Азии КНР прихо-дилось учитывать весь комплекс позитивных и нега-тивных факторов, а их приоритетность определялась исходя из сложившейся социально-политической си-туации как в самих государствах постсоветской Цен-тральной Азии, так и в КНР. В Китае отчетливо пони-мали, что внутренняя нестабильность в регионе и не-решенность ряда проблем между новыми государства-ми будут дополнены борьбой за распределение сфер влияния между Россией, Турцией, Ираном, США. Именно поэтому, используя свои преимущества и воз-можности в расширении торгово-экономических кон-тактов с новыми независимыми государствами и огра-ничивая доступными «внутренними» средствами уро-вень негативного воздействия происходящих в ней процессов на мусульманские районы КНР, в остальном Китай занимал позицию выжидания, предоставляя са-мим государствам выбор долгосрочных политических и внешнеэкономических приоритетов развития.Китайское руководство в рассматриваемый периодданном случае - внешней политики и внешнеэкономи-относительно устраивала политическая роль и присут-ческой деятельности) встречается у китайских авторовствие в регионе США, ограничивающая степень влия-повсеместно. Как и в других частях мира, КНР сначалания в нем Ирана и обеспечивающая хотя бы видимостьдемонстрирует активную экономическую политику,рыночных и демократических преобразований, а такжепотом - переход в сферу политики (иногда одновре-ослабление влияния националистических сил. Устраи-менный процесс). При активизации в регионе СШАвало КНР и присутствие в регионе России, выполняю-Китай отреагировал сначала политически (созданиещей роль полюса (вплоть до конца 2001 г., которыйШОС, урегулирование границ с Казахстаном и Кыр-даже называют «Новой Большой Игрой» [33]). Сущест-гызстаном), потом - снова экономически (подтвердилвенное значение для китайской политики на постсовет-все договоренности с Казахстаном в области газа иском центрально-азиатском пространстве имела инефти).оценка социально-политической ситуации в новых го-Можно сделать вывод, что на глобальном уровнесударствах, направленная на поддержку существующейдля КНР отношения с пограничными государствамиполитической власти с целью не допустить рост влия-имеют второстепенное значение (первостепенное зна-ния пантюркизма и исламского фундаментализма. Вчение имеют отношения с США и другими развитымицелом создание нескольких национальных государств встранами - так, например, в торгово-экономическойпределах Центральной Азии оценивается положитель-сфере интересы КНР лежат в основном вне региональ-но и «благоприятно для КНР» [34. C. 60-62], это позво-ных центрально-азиатских границ - основными парт-лило решить в короткие сроки пограничную проблему,нерами являются Япония, США, ЕС, АСЕАН), однакоустановить отношения на базе общих угроз, а такжена региональном уровне этим отношениям отводится«оттянуть» решение других проблем.приоритетная роль, что еще раз подтверждается со-Многие черты современного международного курсатрудничеством в рамках ШОС, а также серией согла-Китая сходны с его внешнеэкономической политикой.шений «направленных в XXI век». Важное значениеДля последней характерны постоянная игра на проти-государствам Центральной Азии отводится и для раз-воречиях между конкурентами, рассредоточение зави-вития Запада КНР. Однако в рассматриваемый периодсимости от критически важных поставок (стратегиче-здесь налицо деление государств на «пограничные» иского сырья, топлива, технологий) по максимально«остальные». Для государств Центральной Азии, вширокому кругу контрагентов. Международный курссвою очередь, отношения с КНР и на глобальном и наКНР нередко отражает ту же логику, регулируя (повы-региональном уровне имеют первостепенное значение.шая или понижая) уровень и плотность связей с от-КНР является одним из «полюсов силы» [36]. Доку-дельными государствами [34. C. 60-62]. В целом про-менты, относящиеся к пограничному урегулированию,цесс двусторонних и многосторонних отношений меж-практически поставили точку в долгосрочном процесседу Китаем и государствами Центральной Азии являетсяурегулирования пограничного вопроса между страна-примером эволюции китайской политики и роста ееми, который довольно остро стоял еще во временаопыта [35. C. 4]. Тесная связь экономики и политики (вСССР.

Ключевые слова

border settlement, China, Central Asia, пограничное урегулирование, КНР, Центральная Азия

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Савкович Евгений ВладимировичТомский государственный университеткандидат исторических наук, доцент кафедры востоковеденияsavkovic@sibmail.com
Всего: 1

Ссылки

Касымбеков М.Б. Особенности внешней политики Казахстана в отношении КНР и США // Казахстанский институт стратегических исследований. Режим доступа: http://www.kisi.kz/Parts/ExtPol/06-25-02Kasymbekov.html
Остроухов О.Л., Салицкий А.И. Внешняя политика КНР: обеспечение суверенитета и целей развития // Китай в мировой политике. М., 2001. С. 60-62.
Галямова В.Ф. ШОС: новая политика нового Китая // ANALITIC. 2003. № 5.
Clarke M.E. In the Eye of Power: China and Xinjiang from the Qing Conquest to the «New Great Game» for Central Asia, 1757-2004. Griffith University, 2004. 569 p.
Экспресс-опрос руководителей государств - участниц «Шанхайской пятерки» // Слово Кыргызстана. 24 августа 1999. № 99. Режим доступа: http://kabar.gov.kg/russian_obzor/1999/8/24.html
Чжан Бужэнь. Обеспечение региональной безопасности - основное направление сотрудничества «Шанхайской пятерки» // Президент Путин: внутренняя и внешняя политика России и российско-китайские отношения (оценка китайских политологов). Экспресс-информация. М., 2001. № 5.
Howard Ho. Zhongguo zai Gelujiya zhanzheng zhongde biaoxian shiwang (Надежды Китая в грузинской войне) // Chunqiu Zhanguo. Quanqiu zhongwen wang (Информационный портал «Весна-Осень. Борющиеся государства. Всемирная сеть на китайском языке»). URL: http://www.cqzg.cn/ 10.08.2008
Янь Цзяци. Чжун Э бяньцзэ вэньти бисюй цзайи (Необходимо вновь обсудить вопрос о китайско-российской границе) // Дуньсян. 2002. Ноябрь. № 207. Режим доступа: http://www.chengmingmag.com/t207/select/207sel03.html
Имидж Китая и России в СМИ. Материалы Фонда развития сотрудничества с Китаем. М.: ИМА-Консалтинг, 2005.
Казахстанская правда. 1999. 14 декабря.
Сыроежкин К. Мы не одиноки // Континент. № 15 (77). Режим доступа: http:// www.continent.kz/2001/20/08.html. 24 июля - 20 августа 2002 г.
Ашимбаев М.С. Безопасность Казахстана на современном этапе. Статьи, интервью, выступления. Алматы, 2002.
Ночевкин В. Китайцам отдали заставу и… кое-что в придачу? // Дело. 1999. № 4.
Султанов К. Наш сосед-Китай // Казахстан и мировое сообщество. 1995. № 3 (4).
Ломанов А.В. Транзит без пункта назначения. Проблема врастания России и Китая в мировой порядок // Россия в глобальной политике. 2008. Т. 6, № 2.
Керимбекова Н., Галицкий В. К вопросу о кыргызско-китайской государственной границе // Центральная Азия и Кавказ. 2002. № 5 (23).
Информационное сообщение по итогам визита президента Республики Таджикистан Эмомали Рахмонова в КНР. Министерство иностранных дел КНР. Режим доступа: http://www.fmprc.gov.cn/eng/include/fmprc_outlinefunc.js
Дополнительное Соглашение между Кыргызской Республикой и Китайской Народной Республикой о кыргызско-китайской государственной границе (г. Бишкек от 26 августа 1999 года) // Информационно-правовая система Кыргызской Республики «Токтом».
Соглашение между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой о казахстанско-китайской государственной границе (26 апреля 1994 г., Алматы) // Хлюпин В. Геополитический треугольник. Казахстан - Китай - Россия. Прошлое и настоящее пограничной проблемы. Вашингтон, 1999. Режим доступа: http://iicas.org/AIBOLIT/publ_Vtr_5a.htm
Хафизова К. Многомерные границы Центральной Азии // Фонд Карнеги. Публикации. Режим доступа: http://www.pubs.carnegie.ru.-01.08.2000
Dwivedi R. The China and Eurasia Forum Quarterly. November 2006. Vol. 4, № 4.
Xing Guangcheng. Security Issues in China's Relation with Central Asian States // Ethnic challenges beyond borders // Chinese and Russian Perspectives of the Central Asian Conundrum / Ed. by Yongjing zhang and Rouben Aziziah. L., 1998.
Жэньминь жибао. 1992. 29 февраля.
Парамонов В., Столповский О. Погранично-территориальные проблемы в китайско-центральноазиатских отношениях // Информационный портал «Время Востока». Режим доступа: http://easttime.ru/analitic/3/8/575.html
Жэньминь жибао. 1991. 28 декабря.
Би Исянь. Отношения Пекина со странами Центральной Азии // Чжунго да лу янцзю (Китайские исследования).1994. № 9.
Назарбаев Н.А. Интервью Радио «Свобода». Главное для нас - сохранить независимость // Время по Гринвичу. 1999. 11 мая.
Цзянь Цзэминь. Цюаньминь цзяньшэ сяокан шэхуйб кайчуан чжунго тэсэ шэхуэйчжуи ише синь цзюймянь - цзай чжунго гунчаньдан ди шилюци цюаньго дайбяо дахуэй шан дэ баогао (Всесторонне строить общество малой зажиточности, создавать новую обстановку для дела социализма с китайской спецификой. Доклад на 16-м общенациональном съезде КПК). Пекин, 2002.
Чжан Вэньу, Ли Цзинцзяо. Отношения КНР с Россией и государствами Средней Азии: нынешний статус, движущие силы и перспективы // Китайские политологи о положении в странах СНГ. М.: Экспресс-информация, 2004. № 3.
Чэнь Миньшань, Хэ Сицюань. Центральная Азия: сегодня и завтра // Китайские политологи о положении в странах СНГ. М.: Экспресс-информация, 2004. № 3.
Савкович Е.В. Формирование и развитие внешнеполитической терминологии в КНР на современном этапе // Сибирский международный ежегодник. Томск: Изд-во ТГУ, 2008. Вып. 3.
Xing Guangcheng. Security Issues in China's Relation with Central Asian States // Ethnic challenges beyond borders. Chinese and Russian Perspectives of the Central Asian Conundrum / Ed. by Yongjing zhang and Rouben Aziziah. L., 1998.
Pei Yuanying. The Five Principles of Peaceful Coexistence and China's Diplomacy in the New Period. Materials of Chinese Institute of International Studies. URL: http://www.ciis.org.cn/2005-02-25/50821
Боровой В. Региональная политика во внешнеполитической стратегии КНР после окончания «холодной войны» // Белорусский журнал международного права и международных отношений. 2003. № 1.
Мусалов А. Даманский и Жаланашколь. Советско-китайский вооруженный конфликт 1969 г. М.: Экспринт, 2005.
Турарбеков Б. Делимитация границы как она есть // Континент. 2000. № 22 (35). 12-29 ноября.
 Пограничное урегулирование на Западе КНР в 1990-2000-е гг. (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 336.

Пограничное урегулирование на Западе КНР в 1990-2000-е гг. (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан) | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 336.

Полнотекстовая версия