Организация тюремного контроля после реформ Александра II | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 340.

Организация тюремного контроля после реформ Александра II

К концу XIX - началу XX в. в Российской империи был сформирован публичный контроль сферы исполнения уголовных наказаний, носивший комплексный характер и включавший всебя четыре основные формы: общественную, ведомственную,прокурорскую и судебную. Каждый вид имел свой предмет, средства реализации, содержание и институциональное воплощение. При этом прокурорский надзор выступал в качестве основного инструмента, обеспечивавшего государственную политикув сфере реализации контрольной деятельности в местах заключения.

Prison monitoring arrangement after the reforms of Alexander II.pdf В 1879 г. в структуре Министерства внутренних делществовавшее единое направление прокурорской дея-было создано Главное тюремное управление (далее потельности, связанное с наблюдением за местами за-тексту - ГТУ), которое в 1895 г. было передано в со-ключения и исполнением приговора. Прежний надзорстав Министерства юстиции.был разделен на несколько направлений в рамках ос-Реализация общих контрольных полномочий возла-новных функций прокуратуры. Деятельность, связан-галась на начальника управления, осуществлявшего на-ная с контролем мест заключения («наблюдение за ох-блюдение за всеми тюремными учреждениями империиранением законного порядка при лишении свободы ибез дополнительного разрешения руководителей иныхсодержании под стражей»), согласно ст. 10 и 11 Устававедомств. Наблюдение на губернском уровне вменялосьуголовного судопроизводства (далее - УУС), рассмат-в обязанности губернскому тюремному инспектору, поривалась как частный случай судебно-надзорной дея-своему статусу приравнивавшемуся к вице-губернатору.тельности прокурора в рамках досудебного производ-Его основные функции заключались в наблюдении заства. Участие в разрешении вопросов исполнения при-соблюдением в тюрьмах всех узаконений о порядке со-говора (ст. 947-949 и др. УУС) считалось продолжени-держания арестантов, заботы о благоустройстве в местахем судебной деятельности прокурора, связанной с реа-заключения, а также курировании всех дел по тюремно-лизацией последствий обвинения, выражавшихся варестантской и пересыльной части.обвинительном приговоре. И только наблюдение заСосредоточение в одних руках контрольных и вла-тюремным управлением (местами заключения) относи-стно-распорядительных полномочий привело к тому,лась к чисто надзорной («административной») областичто власть губернского тюремного инспектора былаполномочий прокурора. Таким образом, de facto реали-сопоставима, а в некоторых случаях превышала воз-зуя прежнюю надзорную деятельность, de jure проку-можности надзирающего прокурора. Для предотвра-рор действовал в рамках новых функций: охранениящения возможных «конфликтов интересов» Министер-законов по делам судебного ведомства, уголовногоству юстиции пришлось издать ряд циркуляров, раз-преследования по делам, производящимся в официаль-граничивавших их полномочия. Общий смысл сводил-ном порядке, и участия в делах административногося к следующему. В местностях, где не действоваливедомства.тюремные инспекции и их отделения, вся полнота кон-Фактически деятельность прокурора в рамках обнов-трольной власти принадлежала надзирающему проку-ленного «тюремного» надзора укладывалась в следую-рору. В иных областях «прокуроры и их товарищи… нещие направления: наблюдение за правильностью при-вправе делать в тюрьмах непосредственных распоря-менения и исполнения предварительного заключенияжений по предметам управления тюрьмою и тюремнымпод стражу; наблюдение за правильностью исполненияхозяйством, будучи лишь уполномоченными по правулишения свободы (наблюдение за тюремным управле-наблюдения, о замеченных неправильностях они обя-нием и местами заключения) и обеспечение исполнениязаны сообщать местному начальству…» [1. C. 263].приговоров. В рамках этой деятельности прокурор кон-С учетом того что тюремная инспекция, будучитролировал дисциплинарную практику в отношенииструктурным подразделением Министерства юстиции,заключенных, осуществлял обеспечение их отдельныхбыла выведена из предмета прокурорского надзора,прав в ходе отбывания лишения свободы (на обращения,приоритетная роль в осуществлении тюремного кон-свидания и т.п.), обеспечивал исполнение приговоров итроля оставалась за ней. Несмотря на то что такая ор-участие в судебном разрешении вопросов, связанных сганизация контроля вызывала обоснованную критикуих исполнением. Таким образом, несмотря на изменение[2. C. 1282], она соответствовала концепции судебнойотраслевой природы, произошло фактическое расшире-реформы 1864 г., основная идея которой заключалась вние предмета надзора прокуратуры.максимально возможном нивелировании надзорнойТак, в рамках первого направления прокурор осу-власти и ограничении роли прокуратуры поддержани-ществлял наблюдение за правильностью основанийем государственного обвинения. В этой связи практи-задержания в ходе досудебного производства. Соглас-чески все разработанные проекты предполагали раз-но ст. 257 и 283 УУС, при взятии обвиняемого подграничение прокурорских функций на судебно-стражу судебный следователь и полиция об основанияхобвинительные и надзорные («охранительные») с огра-заключения под стражу уведомляло в форме сообще-ничением последних сферами, тесно связанными сния копии постановления ближайшее лицо прокурор-осуществлением правосудия по уголовным делам.ского надзора. Как правило, таким лицом служил уча-Формально ограничив надзорные возможности про-стковый товарищ прокурора. При осуществлении на-122куратуры, судебная реформа ликвидировала ранее су-блюдения за правильностью оснований задержанияпрокурорским работникам предписывалось посещать места заключения, находящиеся в местах их пребыва-ния, не менее трех раз в месяц, а остальные - не менее одного раза в месяц и при каждой служебной поездке. В соответствии со ст. 10, 11 УУС и 18 УСС прокурор обязан был освобождать неправомерно лишенных сво-боды или принимать меры к содержанию их в установ-ленном порядке. К числу таких лиц относились содер-жащиеся под стражей без постановления уполномо-ченных лиц, а также содержащиеся в неположенных местах. О каждом случае освобождения участковый или окружной товарищ прокурора обязан был проин-формировать соответствующего прокурора.Реализуя наблюдение за правильностью исполнения лишения свободы, согласно ст. 18 УСС, лица местного прокурорского надзора имели во всякое время право беспрепятственного входа в тюрьмы гражданского ве-домства. При этом они освобождались от получения на вход разрешения со стороны тюремного инспектора. Для входа в тюрьму им достаточно было предъявить документ, удостоверяющий их личность. Статья 18 УСС также предписывала прокурорам наблюдать за успешным ходом арестантских дел, размещением под-следственных арестантов и за содержанием их в от-дельных камерах в соответствии с требованиями ст. 168, 175 и 265 УСС. В этой связи начальники тюрем обязаны были в начале каждого месяца представлять прокурору поименный список арестантов, судебное или предварительное производство по делам которых не было завершено. В соответствии со ст. 77 УСС про-куроры окружных судов, их товарищи и товарищи про-куроров палат состояли по должности директорами тюремных комитетов, а прокуроры палат - вице-президентами этих комитетов. Согласно ст. 7, 12 Зако-на об условном досрочном освобождении одно из лиц прокурорского надзора в обязательном порядке входи-ло в состав наблюдательной комиссии и особого сове-щания, разрешающего вопрос о применении досрочно-го освобождения [3. C. 111].В рамках реализации последствий обвинительной деятельности, согласно ст. 947-949, 955, 956, 1249 УУС, все распоряжения относительно исполнения при-говора, выходящие из круга непосредственных судеб-ных действий, лежали на обязанностях прокурорского надзора. Прокурор информировал соответствующие органы об исполнении приговоров и наблюдал за без-отлагательностью и точностью их исполнения. В этой связи закон предписывал исполнителям (приставам, полицейским властям, духовным консисториям, гу-бернским правлениям и т.п.) в точности следовать тре-бованиям прокурора. От прокурорского усмотрения зависело возбуждение отдельных судебных произ-водств, связанных с разрешением вопросов, возникаю-щих в ходе исполнения приговора (например, предос-тавление отсрочки беременным женщинам, отсрочки исполнения приговора в связи с болезнью осужденно-го, приостановление исполнения приговора в случае необходимости замены наказания и т.п.). Прокурор обязан был лично присутствовать при исполнении при-говора в виде смертной казни [4. C. 646-650].К компетенции прокурора относилось наложение на заключенных отдельных видов дисциплинарных взы-сканий и санкционирование применения наиболее тя-желых из них тюремной администрацией. При этом в законе особо подчеркивалось, что ни инспекторам, ни директорам тюремных комитетов не может быть предъявлено начальнику места заключения требование об отмене дисциплинарного взыскания, наложенное им на арестанта (ст. 395-404 УСС). На подследственных арестантов и на содержавшихся под стражей неисправ-ных должников дисциплинарные меры, кроме выгово-ра, могли быть наложены не иначе как с согласия над-лежащего лица прокурорского надзора (ст. 399 УСС). Долгосрочное заключение в карцер на срок свыше не-дели, но не свыше месяца, а также телесное наказание могли быть на основании ст. 397, 398, 400 УСС нало-жены на арестантов исправительных арестантских от-делений по соглашению начальника места заключения с надлежащим лицом прокурорского надзора и тюрем-ным инспектором с утверждения губернатора. Чинам прокурорского надзора предписывалось не допускать никакого промедления в даче своего согласия на нало-жение дисциплинарных взысканий. «В случае отсутст-вия лица прокурорского надзора в той местности, где находится тюремное учреждение, начальнику послед-него следует предоставить право наложения дисципли-нарного взыскания, не выжидая получения согласия с тем, чтобы о наложенном взыскании немедленно дово-дилось до сведения прокурорского надзора» [5. C. 1187]. Согласно ст. 407, 410, 411 УСС начальники тюрем должны были доводить до сведения подлежащего лица прокурорского надзора о всяком наложении на аре-станта в предупреждении побега кандалов. Кроме того, в соответствии с примечанием к ст. 399 УСС начальникам арестных помещений или полиции предоставлялось право подвергать лицо, содержавшееся под стражей на основании ст. 416 УУС по делам политического харак-тера, за нарушение в арестном помещении порядка по соглашению с прокурором аресту не свыше недели в светлом или темном карцере с применением к буйст-вующим в карцере смирительной рубашки [6. С. 230].Наконец, согласно ст. 76 УСС, прокурор давал раз-решение на свидания с подследственными арестован-ными. Несмотря на то, что ст. 268 УСС ограничивала свидания только с членами семьи и родственниками в выходные и праздничные дни, в прокурорской власти было расширение условий вплоть до разрешения сви-даний с посторонними лицам при условии соблюдения ими правил общего тюремного распорядка. Прокурор также подписывал документы, разрешавшие доступ к арестованным нотариусов и присяжных поверенных, осуществлявших защиту по уголовным делам. К пол-номочиям прокурора относилось наблюдение за кор-респонденцией заключенных (ст. 232, 234 УСС). В этой связи прокурор надзирал за учетом писем, поступив-ших к осужденным, осуществлял непосредственный контроль корреспонденции и привлекал к ответствен-ности лиц, допустивших нарушения правил работы с корреспонденцией заключенных. На чинов прокурор-ского надзора возлагалось разрешение вопроса о про-пуске приносимых заключенным для чтения книг. За-ключенные, предварительное производство по делам которых было завершено, получали такие книги после просмотра их прокурором.123Кроме судебной и тюремной реформ на изменение характера прокурорского надзора оказало влияние дальнейшее развитие уголовного и уголовно-исполни-тельного права. В 1903 г. с принятием Уголовного уложения основным видом уголовного наказания стало лишение свободы, которое могло отбываться на катор-ге, в бессрочной ссылке на поселение, путем заключе-ния в исправительные дома и в виде краткосрочного ареста.В результате если прежде прокурорское наблюде-ние носило в большей степени распорядительный или информативно-рекомендательный характер, то после реформ существенное развитие получила правовая со-ставляющая. Вмешательство прокурорских должност-ных лиц в процесс реализации изоляции заключения от общества приводило не столько к принятию распоря-дительных мер, сколько к отдельным правовым по-следствиям, выражавшимся, например, в отмене за-держания (предварительного заключения) или, наобо-рот, получении дополнительного разрешения для при-менения более суровых дисциплинарных мер. Появи-лись такие полномочия прокурора с более сложной юридической природой, как согласие на применение дисциплинарных мер, освобождение незаконно содер-жащихся под стражей, властно-распорядительные ука-зания тюремной администрации и т.п. Именно с обре-тением правового характера деятельность прокурора в рамках тюремного контроля начинает приобретать от-дельные черты надзора - внешнего наблюдения с воз-можностью позитивного или негативного обязывания подконтрольных должностных лиц путем применения соответствующих правовых средств.Примат обвинительной направленности в деятель-ности прокуратуры повлиял на появление новых про-цессуальных возможностей. Возникли судебно-процес-суальные формы осуществления надзора: инициирова-ние уголовно-процессуальной деятельности, направ-ленной на разрешение вопросов, связанных с исполне-нием приговора; участие в судебном рассмотрении ука-занных вопросов; обеспечение исполнения приговора. Согласно 955, 956 УСС практически вся деятельность, связанная с обращением приговоров к исполнению, осуществлялась с участием прокурора. Несмотря на то что в соответствии с действовавшей концепцией про-курорского устройства эта деятельность относилась к обеспечению реализации последствий обвинения, фак-тически она представляла собой новое направление в области «тюремного» надзора прокуратуры.Учреждение тюремных инспекций и модификация прокурорского надзора отразились на изменении про-чих ранее существовавших видов контрольной дея-тельности, а также обусловили появление новых.Возникли новые формы контрольной деятельно-сти - наблюдательные комиссии. Однако участие об-щественности, как и предполагалось различными про-ектами, было ограничено рамками наблюдения за нрав-ственным исправлением осужденных и благотвори-тельной деятельностью.Помимо тюремных инспекций и надзирающих про-куроров отдельные полномочия в сфере тюремного контроля были предоставлены судебным органам. Со-гласно ст. 10 УУС, каждый судья, который в переделах124своего округа или участка обнаруживал содержание кого-либо под стражей без постановления уполномо-ченных на то лиц, обязан был немедленно освободить неправильного лишенного свободы или вынести по-становление о немедленном переводе находящегося под стажей в надлежащее место заключения. Таким образом, действовавшее законодательство предостав-ляло суду наряду с прокурором не только право оцени-вать законность и обоснованность предварительного заключения (задержания), но и реализовывать опреде-ленные властно-распорядительные полномочия [7. C. 188]. В этой связи можно согласиться с мнением о существовании отдельных элементов судебного кон-троля в рассматриваемой сфере [8. C. 94]. Однако су-дебный контроль, несмотря на то что также носил пра-вовой характер, не смог стать основной формой тю-ремной контрольной деятельности на данном истори-ческом этапе в силу децентрализованного характера и специфики судебного правоприменения, исключавшего собственную инициативу в реализации правовых средств. Поэтому его предмет был ограничен лишь случаями оценки законности и обоснованности предва-рительного заключения post factum.Значительная протяженность территории Россий-ской империи и продолжительный характер тюремной и судебной реформ заставляли законодателя вводить дополнительные гарантии при применении и реализа-ции наиболее существенных мер государственного принуждения. В этой связи действовавшее законода-тельство допускало формальное пересечение компе-тенции судебных и прокурорских органов в правовой оценки законности и обоснованности применения предварительного заключения (задержания), а также прокуратуры и тюремной инспекции в вопросах на-блюдения за тюремным управлением и местами заклю-чения. На практике «конфликт интересов» был крайне редок. В конкретной местности, как правило, «пересе-кающиеся» полномочия осуществлял какой-либо один из указанных органов (например, губернский тюрем-ный инспектор вместо прокурора). Кроме того контро-лирующие органы относились к разным уровням. Так, контрольная власть мирового судьи охватывала случаи задержания (предварительного заключения) лишь по «неофициальным» преступлениям (делам частного об-винения), в то время как прокурорская компетенция распространялась на все иные случаи. В этой связи прокурорский надзор фактически выступал средством, обеспечивавшим единую государственную политику в сфере реализации контрольной деятельности в местах заключения. Именно поэтому законодатель предусмот-рел не только дублирование прокурором отдельных полномочий, осуществляемых иными субъектами, но также возложил на него обязанность принимать уча-стие практически во всех общественных и иных колле-гиальных образованиях, осуществлявших контрольные и распорядительные функции в местах заключения.Совершенствование уголовного и уголовно-испол-нительного законодательства, тюремная, а затем и су-дебная реформа способствовали дальнейшему разви-тию контрольной деятельности в сфере тюремного за-ключения. К концу XIX - началу XX в. в Российской империи был сформирован публичный контроль сферыисполнения уголовных наказаний, носивший комплекс-изоляции. Прокурорский надзор был направлен на право-ный характер и включавший в себя четыре основныевую оценку законности и обоснованности предваритель-формы: общественную, ведомственную, прокурорскую иного заключения (задержания), дисциплинарной практикисудебную. Каждый вид имел свой предмет, форму и со-в отношении заключенных, наблюдении за тюремнымдержание. Общественный контроль осуществлялся Об-управлением и местами заключения, а также обеспечениеществом попечительным о тюрьмах, его комитетами иисполнения приговора и разрешение вопросов, возни-отделениями на местах, наблюдательными комиссиями икающих в ходе его исполнения. Судебный контроль осу-был ограничен рамками наблюдения за нравственнымществлялся мировым судьей и ограничивался правовойисправлением осужденных и благотворительной деятель-оценкой законности и обоснованности предварительногоностью. Ведомственный контроль реализовывался тю-заключения (задержания).ремными инспекциями и охватывал сферу управления иВ таком виде тюремный контроль просуществовалнепосредственного исполнения наказаний и тюремнойдо октября 1917 г.ЛИТЕРАТУРА

Ключевые слова

prosecutors' supervising, penitentiary monitoring, sentencing, прокурорский надзор, пенитенциарный контроль, исполнение уголовных наказаний

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Воронин Олег ВикторовичТомский государственный университеткандидат юридических наукninorov@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Солодилов А.В. Судебный контроль в системе уголовного процесса России. Томск: Изд-во Том. ун-та систем управления и радиоэлектроники, 2000. 300 с.
Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб.: Альфа, 1996. Т. 2. 606 с.
Циркуляр министра юстиции от 25.02.1908. № 12. Ст. 1187.
Познышев С.В. Очерки тюрьмоведения. Издание второе, исправленное и дополненное. М.: Издание Г.А. Лемана и Б.Д. Плетнева, 1915. 300 с.
Случевский Вл. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство-судопроизводство. СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1913. 670 с.
Совета Д.А. Коптева. Издание Г.Г. Ходунова. СПб.: Государственная типография. Издание неофициальное, 1909. 376 с.
Закон об условном досрочном освобождении с изложением рассуждений, на коих он основан / Под ред. Статс-секретаря Государственного
Витте С.Ю. Об улучшении тюремной администрации // Журнал министерства юстиции. 1904. № 12.
Верховской К.В. Служба прокурорского надзора. Прокурор и товарищи прокурора Окружного суда. Часть первая (опыт практики). Тифлис: Типография Канцелярии Наместника Его Императорского Величества на Кавказе, 1906. 352 с.
 Организация тюремного контроля после реформ Александра II | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 340.

Организация тюремного контроля после реформ Александра II | Вестн. Том. гос. ун-та. 2010. № 340.

Полнотекстовая версия