Особенности психоаналитического подхода в исследованиях феномена пищи | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 342.

Особенности психоаналитического подхода в исследованиях феномена пищи

Анализируется специфика психоаналитического подхода к изучению феномена пищи. Пищевой опыт рассматривается психоанализом как опыт первичного взаимодействия человека и мира, в котором закладываются основные коммуникативные паттерны индивида. Cходство пищевого и ментального метаболизма позволяет утверждать, что специфика гастрономических практик и принятый в обществе формат культуры еды оказывают фундаментальное значение на конструирование социальной и культурной идентичности человека.

Psychoanalytic approach features in studies of the phenomenon of food.pdf Обращение к особенностям психоаналитическогоанализа культуры еды вызвано как недостаточностьюсобственно философской концептуализации феноменапищи, так и наличием в психоанализе сформированнойконцепции пищевого опыта индивида в его значениидля личной истории и конструирования идентичности.Психоаналитическая традиция исследования пищи какпервичной формы коммуникации человека с миромпредставлена в работах М. Кляйн [1], Д. Франкла [2],Ф. Перлза [3]. Рассматривая ключевые работы этихисследователей, мы можем увидеть эволюцию психо-аналитической традиции исследования пищевого опытаиндивида - от анализа первичного пищевого опыта вотношениях мать - младенец к формированию пред-ставления о ментальном метаболизме, который имеетструктурное сходство с пищевым, и, в определенномсмысле, продолжает сформированные им паттерны.Типично психоаналитические и категорически фрейди-стские представления, выраженные в строго психоана-литическом тезаурусе, расширяются до культурфило-софского дискурса, в котором феномен пищи рассмат-ривается как сложнейший пул коммуникаций человекаи мира как Другого. Таким образом, целью данной ста-тьи выступает концептуализация основных положенийэтих исследователей и обозначение эвристических воз-можностей психоаналитического концепта пищевогоопыта для анализа деструктивных форм социокультур-ной реальности.М. Кляйн, представительница традиции детскогопсихоанализа, обнаружила, что именно отношения ма-ленького ребенка с матерью и качество этих отноше-ний являются главным фактором развития индивиду-альности. Первым объектом, с которым взаимодейст-вует маленький ребенок, является материнская грудькак кормящий объект, и в этом качестве она можетстать плохим (фрустрирующим) или хорошим (удовле-творяющим) объектом. Диалектика плохого - хороше-го, фрустрации - удовлетворения, злого - доброго и, вконечном счете, танатоса - эроса, смерти - жизни, пер-вично представлена в пище (молоке материнской гру-ди), в ее способности удовлетворить или не удовлетво-рить голод младенца. Тем самым либо обеспечиваетсяценностный приоритет жизни, либо не обеспечивается,и в этом случае неизбежен запуск негативных разру-шительных процессов. Безусловно, речь идет не столь-ко о пище как физическом объекте, а о мире как Дру-гом, представленном в пище и в удовлетворении по-требностей младенца, демонстрирующем любовь к не-му. Отказ в удовлетворении потребностей на такомуровне, когда положительный пищевой опыт есть залогобеспечения онтологического единения с наличнойреальностью, становится опытом разъединения, разру-шения, смерти, впоследствии могущим быть направ-ленным как вовне, так и на самого индивида. М. Кляйнвпервые ввела понятие интроекции как заглатываниявнешнего объекта. Так, очевидно, что первый опытпознания реальности оказывается данным на внутрите-лесном уровне и выступает своеобразным тестирова-нием бытия на возможность дальнейшего существова-ния в нем. Позже, в теории Ф. Перлза, понятие интро-екции дополняется парным понятием ассимиляции:исследователь анализирует способы познания мира какконституирующие аксиологические приоритеты чело-века. Понятия ассимиляции/интроекции являются оп-ределяющими для описания пищевого и ментальноговидов метаболизма и установления их закономерногопаралеллизма.Ф. Перлз и Д. Франкл сформулировали коммуника-тивный концепт пищевого опыта индивида как спосо-ба, согласно которому формируется идентичность иконструируется экзистенциальный выбор человека. Вих работах присутствует выход от исследования инди-видуальной пищевой истории и ее последствий дляличностного развития к анализу возможности выбора иподдержания деструктивного формата социальной ре-альности. Д. Франкл делает выводы в рамках социаль-ного психоанализа, а Ф. Перлз расширяет его в своейхолистической концепции, суть которой в «структур-ном сходстве физических и душевных процессов»[3. С. 151]. Необходимо отметить определенный эмо-циональный тон в означенных работах, так как ученыеявлялись современниками апофеоза тяжелейших тота-литарных деструкций в форме большевизма и фашизмаи стремились понять, что же в человеческой природе,за рамками ее сознательного выбора, предрасполагает кустановлению и расцвету подобных форматов соци-альной реальности. Так, Ф. Перлза интересует способ-ность человека к активному принятию и усвоениюидеологической пищи: выявляя жесткую взаимосвязьмежду пищевым и ментальным метаболизмом, он при-ходит к выводу о том, что способность к ассимиляциичужого в любой его форме, в том числе и качественно-количественной, и на любом уровне - материальном идуховном - носит абсолютно однотипный характер.Д. Франкл также дает психоаналитическое описаниебольшевизма и фашизма, обнаруживая в них скрытуюрегрессию к орально-садистко-каннибалисткой стадииразвития человечества, а также такое стремление кчистоте телесного и ментального габитуса, которое идолжно постоянно поддерживаться отсечением всегоинородного (что выражается в жесткой контролирую-щей идеологии касательно всех жизненных стратегий,а в большевизме еще и моделированием особой куль-туры еды).Разница в исследовательских позициях междуД. Франклом и Ф. Перлзом представляется очевидной:Д. Франкл завершает психоаналитическую традицию,рассмотревшую пищевой опыт полностью с точки зре-ния функционирования либидо: «Анализ пищевогоинстинкта вряд ли когда-либо проводился в психоана-лизе в отрыве от какого-либо либидозного катексиса.Все концепции, связанные с функционированием пи-щеварительного тракта, вроде интроекции, канниба-лизма и дефекации, всегда имеют сексуальный отте-нок» [3. C. 113]. Ф. Перлз пытается выйти за рамки та-кой трактовки, объясняя прежде всего нарушенныеформы ментального метаболизма и его последствия какдля отдельно взятого человека, так и для общества.Так, психоаналитический концепт пищи определяетее как первичную коммуникативную практику индиви-да, лежащую в основе его последующих коммуникатив-ных паттернов. Д. Франкл и Ф. Перлз, анализируя инди-видуальный пищевой генезис, также отслеживают в немэтапы становления эго в процессе коммуникации с ми-ром как с Другим, где пища как тип коммуникации сна-чала является базовой и единственной, а затем присутст-вует как скрытый паттерн поведения в дальнейшемкоммуницировании. Особенно важным представляетсясформулированное психоанализом видение деструктив-ных способов пищевого освоения реальности, так какчасто их анализ дает возможности для объяснения неко-торых особенностей макросоциальных процессов - на-пример становление тоталитарных форм власти.Основная психоаналитическая идея состоит в том,что пищевой опыт есть пропускание через человекапозитивной/негативной энергии либидо, т.е. встреча смиром как Другим в первичном акте питания пробуж-дает собственную либидозную энергию индивида ислужит толчком его персонального развития и лично-стного становления. Психоанализ настаивает на том,что основополагающие конструкты взаимодействия смиром формируются у человека в раннем детстве, ба-зируются на первичных пищевых реакциях и проеци-руются во все остальные формы его коммуницирова-ния. Психоанализ открыл значение первичного опытамира как пищи в контексте индивидуальной истории -базовая установка по отношению к миру как Другомуявляется следствием обстоятельств грудного вскармли-вания, когда пища выступает заместителем изначаль-ного единства с Другим. Младенец положительно вос-принимает пищу, несущую либидо первого объекта, скоторым он взаимодействует в мире, - материнскойгруди. Через первый позитивный опыт питания уста-навливается радостная прочная связь с окружающиммиром: младенцу необходимо не только молоко какпитание, но и чувство либидо, чувство удовольствия,получаемое с ним. Для младенца мир сводится к мате-ринской груди, а качество материнского молока (этокачество, с психоаналитической точки зрения, есть ка-чество энергии либидо - по сути, любви, адресованнойребенку) обеспечивает начало положительного либоотрицательного функционирования либидо самого ре-бенка. Последнее обстоятельство является залогом то-го, какой паттерн поведения впоследствии ляжет в ос-нову всех остальных форм коммуницирования с реаль-ностью, будет ли он конструктивным или деструктив-ным, будет ли чувство удовольствия, генетически оп-ределяемое первым пищевым опытом, вызываться про-явлением инстинкта эроса (творчество, созидательнаяактивность) либо проявлениями танатоса (агрессия,разрушение). Материнская грудь может выступать ввиде двух ипостасей - хорошей и плохой. Хорошаягрудь становится прототипом удовлетворяющих объек-тов, плохая - прототипом всего вредного и негативно-го. Поскольку пищевой опыт - это и первый опыт ин-троекции реальности, то различение хорошее - плохоестановится и будущим ориентиром в выборе хорошихобъектов реальности для заполнения ими своего внут-реннего телесного, и не только, пространства и оттор-жении плохих (впрочем, при определенных обстоя-тельствах индивид может сделать выбор и в пользуплохого объекта, удовлетворяющего его саморазруши-тельным тенденциям).Классифицируя стадии в становлении пищевогоопыта, Д. Франкл выделяет их всего две: губное либи-до, лишенное агрессивности (на этой стадии пища про-сто проглатывается; активизация же этой стадии увзрослого человека приводит его к бездумному усвое-нию любой информации), и зубное либидо, когда пищакак объект из внешнего мира обрабатывается, преждечем стать внутренним достоянием индивида. Класси-фикация Ф. Перлза носит более развернутый характер,включая в себя следующие этапы: пренатальная стадия(до рождения), предентальная (стадия грудного мла-денца), резцовая (кусание), молярная (откусывание ипережевывание).Такая подробная классификация, помимо того чтопозволяет увидеть становление эго, еще и дефинируетуровни его пищевого и информационного взаимодей-ствия с миром. Мир не просто поглощается и обраба-тывается (как у Д. Франкла), но еще и обрабатываетсяпосредством ассимиляции (по Ф. Перлзу) - это проис-ходит на уровне молярной стадии, когда обеспечивает-ся максимально полное усвоение объекта, его тщатель-ное дробление и переработка, его переход из стадиивнешнего, чужого в свое, внутреннее. Только на уровнеассимиляции можно говорить о полностью сформиро-вавшемся эго, подробно и тщательно обрабатывающими усваивающим мир как объект.Для успешного развития индивида необходимо, что-бы состоялось полноценное прохождение через все ста-дии, так как если случилась фиксация на каком-либоотдельном этапе, то далее неизбежно происходит оста-новка развития эго, которое вновь и вновь продуцируетэтот остановившийся опыт в любых своих отношениях смиром. Например, человек, который не в состоянии под-ключить дентальную активность к обработке интроеци-руемого объекта, пищу склонен не прожевывать, а за-глатывать, и, соответственно, с ментальной пищей онпоступает также - заглатывает ее информативную со-ставляющую будучи неспособным подключиться и пе-реварить ее экзистенциальное содержание.Так, по мере развития человека, его отношения спищей приобретают все более глубокий характер -пища становится объектом в ходе процесса субъекти-вации самого индивида - пища как внешний, подлежа-щий интроекции объект, требует более отчетливогоотношения к ней, т.е. подключения зубной активности.Д. Франкл подчеркивает, что единение эго и мира осу-ществляется на уровне губного либидо, в то время какна последующем уровне происходит распад этой не-разрывной связи - становление как сознающего себяэго, так и оформление мира как независимой объектив-ности. Как неизбежно наступление второго этапа, также необходим и первый - ради установления глубокогоединения с реальностью.На зубной или резцовой стадии поступаемая пищауже способна обрабатываться, прежде чем быть про-глоченной, - это говорит о возросшей доле самостоя-тельности индивида, однако это и этап возникновенияагрессии, которая «...есть главным образом функцияпищевого инстинкта» [3. С. 155]. Агрессия (зубыФ. Перлз называет ее главной биологической репрезен-тацией) может по праву считаться важнейшей характе-ристикой всех форм деструктивности, и ее рождение сточки зрения психоанализа связано с недостаточно-стью, негодностью объекта для интроекции - интерио-ризации, для удовлетворения голода индивида. Оче-видно, что агрессия имеет и положительное содержа-ние - она есть необходимый качественный элементассимиляции, призванный справляться с чужеродно-стью объекта, прежде чем он будет интериоризирован-ным. Но, занимая чрезмерное место в коммуникации,становясь ее основным содержанием, агрессия мешаетнормальному диалогу с миром, подавляя его инако-вость, его Друговость - именно в этом случае агрессиястановится основной репрезентацией деструктивности.Необходимая степень агрессии стоит и на страже внут-реннего содержания, защищая его от недостаточностиили избыточности вторжения непосредственной внеш-ней реальности, и позволяет структурировать субъек-тивность в аутентичном только для нее русле.Индивид стремится заставить объект стать источ-ником насыщения, т.е. заставить объект отдать либидо,заключенное в нем, субъекту - цель такой коммуника-ции составляет инициирование и поддержание функ-ционирования либидо субъекта. Д. Франкл специфици-рует содержание мира в качестве объекта питанияименно через либидо - развитие субъекта начинаетсячерез свободное функционирование в нем его либидо,которое пробуждается посредством взаимодействия слибидо объекта. Именно позитивный опыт щедростимира в качестве пищи выступает залогом дальнейшеголичностного роста. Негативный же опыт, когда создал-ся паттерн материнской груди как плохого объекта,нежелающего делиться энергией либидо, приводит кдентальной агрессии на объект. В этом случае у инди-вида формируется садистически-агрессивный сценарийкоммуницирования, когда человек не в состоянии сво-бодно взаимодействовать с миром, а считает, что дол-жен принудить его к отдающему взаимодействию на-сильственно - заставить мир стать пищей для себя. Какуже было отмечено, именно зубы выступают символомнаглядной агрессии. Э. Канетти [4] также, рассуждая опсихологии еды, отмечает, что демонстрация зубов вовремя совместной трапезы (еще на заре социальногогенезиса) выступала показателем силы и мощи, спо-собности защитить свое и, при надобности, отобратьчужое - для того, чтобы выжить. Ф. Перлз отмечает,что зубы демонстрируют способность человека к пере-малыванию-анализу окружающего мира как на телес-ном, так и на ментальном уровне. Младенец лишь про-глатывает то, что дает ему мир как Другой, стадия жерождения эго как появление определенного уровнясамосознания предполагает контролирующую функ-цию зубов по отношению к миру, к его интроецируе-мой части. Действительно, зубы имеют возможностьдробить объект, однако это дробление с последующимпережевыванием уже также есть продленная дистанцияв отношении пищи и собственного голода: «...нашеотношение к еде оказывает громадное влияние на ра-зум, способность понимания сути вещей, развитиежизненной хватки и умение "вгрызаться" в насущнуюзадачу» [3. С. 152]. Просто проглатывание вне контек-ста прожевывания означает, в том числе, и возмож-ность интроекции негативного для телесности объек-та - так, зубы являются не только символом агрессии,но еще и предохраняют от ассимиляции непригодного,т.е. стоят на страже у вкуса.Однако эго формируется, именно забирая (похищая)либидозность значимого объекта - этим объясняетсяфеномен каннибализма на ранней стадии развития че-ловечества. Б.Ф. Поршнев [5] замечает, что для перво-бытного человека, по-видимому, существовал запрет напотребление некоторых форм окружающего мира, ко-торый возник раньше, чем запрет на каннибализм. По-едание же себе подобного выступало, как это ни пара-доксально, средством вочеловечивания того существа,которое было проектом человека (но следует отметить,что проект так бы и остался лишь проектом, если бынеобходимым образом не возникло табу на канниба-лизм - оно стало возможным вместе с овладением ог-нем и появлением трапезы с ее специальным объеди-няющим и трансцендирующим значением). В этомсмысле историю культуры можно назвать историейсоздания культурных форм и способов опосредованнойинтроекции/ассимиляции окружающего мира. А покауровень осознания (восприятие и обработка мира по-средством сознания) оставался низким, основная роль ввосприятии и понимании окружающего мира отводи-лась желудку. Это верно и для онтогенеза, и для фило-генеза (восприятие и младенцем, и первобытным чело-веком мира как пищи, от щедрости которого зависиткачество жизни и вообще жизнь).Ф. Перлз утверждает, что непрожевывание, но без-думное проглатывание характеризует человека массо-вой культуры - этот человек как ест пищу усредненно-го вкуса, пищу-симулякр, так и проглатывает все, чтоему предлагают для ментального усвоения. Безусловно,то же самое можно утверждать в отношении тотали-тарных форм организации социальной действительно-сти - для поддержания соответствующей идентичностииндивид вынужден проглатывать как свой пищевойпаек, так и его идеологический вариант - необходимуюдолю политкорректной информации. Целью тоталита-ризма становится символическое лишение гражданзубов, что обеспечивается как хроническим дефицитомвсего того, что предметно наполняет повседневное бы-тие, так и перманентной нехваткой продуктов питания.Атмосфера страха и взаимного подозрения способству-ет росту различных форм контроля и надзора друг задругом, которые выступают средством сублимации иканализации агрессии. Так, агрессия отводится от того,в адрес чего она неизбежно направляется, - от властикак от главного фрустрирующего, плохого объекта.Собственно, тоталитарные практики в сфере культурыеды и подразумевают, что либидозную потребностьможно перенаправить в конструктивное для тоталита-ризма русло. Это происходит посредством чрезвычай-но аскетизации питания - хотя, правильнее будет ска-зать, - посредством введения дефицитарных практик всфере питания.Типологизируя коммуникацию с миром как с пи-щей, Ф. Перлз устанавливает четкое различие междудвумя ее формами - ассимиляцией и интроекцией. Ас-симиляция требует задействования дентальных усилий,когда ассимилируемое тестируется на вкус и соответ-ствие приемлемому стандарту удовольствия (т.е. на то,принесет ли это пользу, послужит ли развитию и про-цветанию субъекта - стандартизированное в даннойсоциокультурной ситуации представление об удоволь-ствии обычно связано с принятым образом того, чтоможет быть благом для человека). Интроекция же оз-начает проглатывание предлагаемой пищи без каких-либо ассимилирующих усилий - это влечет за собойотказ от собственных ощущений, собственного удо-вольствия в пользу усваиваемой через пищу информа-ции, которая может нести совершенно противополож-ный принцип удовольствия и характер блага. Так, чело-век утрачивает способность замечать границу междусвоим и чужим, его персональное внутреннее содержа-ние замещается той реальностью, целями и задачами,которые в него были помещены посредством его собст-венной, пусть и сформированной с помощью общест-венного принуждения, склонности к интроецированию.Становится очевидным, что практики тоталитарнойвласти в сфере культуры еды обязательно предполага-ют обеспечение функционирования механизма интро-екции на телесном и ментальном уровне. Для этогомогут быть использованы все средства: прежде всегодефицит еды, понижение традиционного культурногостатуса трапезы в связи с ее обобществлением, усиле-ние кормовой функции власти - все то, что можно на-блюдать в социокультурном пространстве сталинскойРоссии 1920-1930-х гг.Психонализ еды предполагает и постановку вопро-са: как же возможно изменить неправильное отношениек физической и ментальной пище? Анализируемые на-ми авторы в своих работах не дают ответа на этот во-прос. Однако Ф. Перлз наиболее приближается к тому,чтобы обозначить перспективы такого поиска. Он вво-дит понятие «пищеварительной толерантности», кото-рая обозначает способность человека принимать и пе-реваривать интеллектуальную информацию, даже, воз-можно, выходящую за рамки его мировоззренческихстереотипов. Также вводится понятие «интеллектуаль-ный желудок», обозначающее способность и возмож-ность переварить полученную информационно-интеллектуальную пищу, причем переварить полно-ценным образом - чтобы она через понимание сталадостоянием индивида как целостного существа.Ф. Перлз постулирует очень важную для его концеп-ции идею - любая пища должна развивать, а не бытьпустышкой: «Только те, кто перемалывают свою мен-тальную еду очень тщательно, так что она могут ощу-тить ее полную ценность, могут ассимилировать и по-лучить пользу от сложной идеи или ситуации» [3.С. 167]. Младенческий голод требует немедленногоудовлетворения, затем в его отношении появляетсядистанция - так заполняется пространство самоотно-шения человека множеством культурных форм, кото-рые являются результатом становления эго. Однако вовсе эти формы коммуникации неизбежно проецируетсяпервичный пищевой опыт: «Точно так же, как такимлюдям, - пишет Ф. Перлз о жадности и нетерпеливо-сти, - не хватает терпения, чтобы как следует проже-вать обычную пищу, им не хватает времени и для того,чтобы "разжевать" пищу духовную» [3. С. 148]. Иссле-дователь постоянно подчеркивает жесткий паралле-лизм физиологического и ментального метаболизма,выстраивая модель взаимодействия человека с миромна основе его первичного пищевого опыта, настаиваяна «...структурной идентичности телесных и душевныхпроцессов» [3. C. 217].Предпринятая Ф. Перлзом попытка анализа струк-турной идентичности пищевого и интеллектуальногоосвоения действительности может представлятьсяспорной, однако ее эвристический потенциал для ис-следований феномена пищи высок - если М. Кляйн иД. Франкл просто рассматривали первичный телесныйопыт индивида в контексте пищевого взаимодействия,то Ф. Перлз делает далеко идущие выводы о том, чтоэтот опыт может являться определяющим для другихформ коммуникации и даже предопределять жизнен-ный выбор человека.Так, теория ассимилированного и интроецирован-ного авторитета является важнейшим открытиемФ. Перлза.В инстинкте еды, «заглатывании мира» [3. С. 171]нормой, обеспечивающей качественный физический иментальный метаболизм, Перлз считает ассимиляцию.На уровне же интроекции происходит сохранение вне-дренного объекта без какой-либо его обработки, чточревато разрушением человеческой субъективности вее неповторимых личностных особенностях. ОткрытиеФ. Перлза, простое и одновременно очень значимое,состоит в том, что здоровый рост идентичности и забо-та о собственной целостности всегда предполагаюткритическое отношение к любому объекту из окру-жающего мира, молярное, достаточно агрессивное от-ношение к нему и, как результат, его ассимиляцию.Следует подчеркнуть, что именно агрессивное в доста-точной мере, так как недостаток агрессии приводит кзапусканию саморазрушительных процессов, избытокже агрессии инициирует разрушительную активность вотношении окружающего мира. Поэтому достаточнаястепень агрессии, позволяя человеку разделять себя имир, критично относится к разнообразным формам ре-альности, является и залогом его развития.В то время как внедрение каких-либо ценностей всознание человека, навязывание ему жестких менталь-ных установок с целью дальнейшего контроля - все этопроисходит в контексте неизбежного формированияспособности навязываемый извне авторитет не ассими-лировать, а интроецировать. С этим связана особаякультура еды, которая формируется в тоталитарномобществе - тогда еще на телесном уровне происходитпривычка интроекции внешнего объекта в виде пищи,привычка, которая экстраполируется на остальныесферы, в том числе и на сферу сознания. В этом случаементальный метаболизм тоже оказывается нарушен-ным, и готовность индивида интроецировать мир дела-ет его хорошим инструментом для целей тоталитарнойвласти. Поэтому тоталитарное общество невозможнокак общество изобилия - в частности, культура едыдолжна носить в нем ущербный характер и сопровож-даться репрессивными пищевыми практиками, что ибыло отмечено выше.

Ключевые слова

assimilation/introjection, food, libido, communication, psychoanalysis, ассимиляция/интроекция, коммуникация, либидо, психоанализ, пища

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Сохань Ирина ВладимировнаСанкт-Петербургский филиал государственного университета Высшей школы экономикидоцент, кандидат философских наук, доцент кафедры социологии факультета социологииirina-sv@mail.ru;irina.sokhan@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Перлз Ф. Эго, голод и агрессия. М.: Смысл, 2000. 368 с.
Канетти Э. Масса и власть. М.: Ad marginem, 1997. 527 с.
Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории. М.: Мысль, 1974. 486 с.
Франкл Д. Непознанное Я. М.: Прогресс, 1998. 245 с.
Кляйн М. Детский психоанализ. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2010. 160 с.
 Особенности психоаналитического подхода в исследованиях феномена пищи | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 342.

Особенности психоаналитического подхода в исследованиях феномена пищи | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 342.

Полнотекстовая версия