Соотношение принципов личной свободы, народности и соборности в славянофильской социальной философии | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 349.

Соотношение принципов личной свободы, народности и соборности в славянофильской социальной философии

Статья посвящена выяснению специфики концепции свободы личности в философии классического («раннего») славянофильтва. Автор полемизирует с мнением об отсутствии в славянофильском учении такой ценности, как свобода. Идея свободы у славянофилов рассматривается в соотношении с их ключевыми методологическими принципами - народностью и соборностью. Показаны различия в понимании свободы между славянофильством и либерализмом: славянофилы, сохранив личную свободу, стремились полностью «преодолеть» индивидуализм.

Relationship between the principles of personal freedom, nationality and sobornost in Slavophil social philosophy.pdf Актуальность исследования славянофильских идейобусловлена идеологическим вакуумом, обозначившим-ся в России в последние годы и даже десятилетия. Об-щество испытывает явный дефицит ценностей, которыемогли бы составить духовную основу его единства. А вотсутствие таких ценностей элементы социально-политической системы входят в непримиримые проти-воречия, и сама система начинает распадаться. В этойсвязи весьма полезно обратиться к истокам русскогофилософствования, к наследию мыслителей, впервыевыразивших с помощью философского категориальногоаппарата те, как говорили сами славянофилы, «первич-ные начала», или, говоря языком немецкой классическойфилософии, «априорные основания», которые и состав-ляют специфику русского сознания и основу функцио-нирования и развития общества как системы.В философии славянофилов общественное начало,бесспорно, преобладает над личным и, более того, вы-ступает как условие существования последнего. По-добная трактовка в корне противоречит классическомулиберальному пониманию свободы личности в сферегражданского общества, уже вполне оформившемуся ксередине XIX в.Философия славянофилов содержит в себе совер-шенно иную концепцию свободы личности и, соответ-ственно, иную концепцию места и роли личности вжизни общества. Эта часть славянофильского ученияподвергалась и по сей день подвергается наиболее рез-кой критике. Так, Н.А. Бердяев утверждал: «Идея лич-ности, столь же центральная, как и идея соборности,была задавлена в славянофильской общественной фи-лософии» [1. С. 200]. Впрочем, если говорить о единойпозиции авторов сборника «Вехи», то она базироваласькак раз на противопоставлении, с одной стороны, сла-вянофильства как учения, которому удалось найти ор-ганическое сочетание личного и общественного начал,и, с другой стороны, взглядов последующей русскойинтеллигенции (прежде всего - социалистов), которая,действительно, пожертвовала личным во имя общест-венного [2]. Характерно, что «веховцы» вообще несклонны были относить славянофилов, в отличие отзападников, к интеллигенции, в чем с ними можно со-гласиться. И все же упреки (во многом справедливые)по адресу славянофильства в том, что оно не выразило,или выразило недостаточно, идею личности и ее сво-боды, продолжались во все периоды его изучения. Так,московский исследователь А.М. Песков закончил своюстатью под названием «Германский комплекс славяно-филов» выводом о том, что «славянофилы стоят у ис-токов... бесплодной борьбы русского образованногосословия с собственным Я, с собственным индивиду-альным началом, с собственной мыслью» [3. С. 117].Мы попытаемся показать славянофильский взглядна свободу личности и ее социальные функции, осно-ванный на тех характерных качествах, которыми, помнению славянофилов, обладают типы западного ирусского человека.Согласно славянофильскому учению, западные об-щество и государство построены на начале личности,ставящей себя безусловным мерилом всего, поэтомуони представляют собой искусственные ассоциации,несостоятельность и бесперспективность которых ис-тория уже доказала. Для действительного сплоченияобщества в его продвижении к нравственному совер-шенству нужна абсолютная норма, закон, обязательныйдля всех и каждого. Такой закон невозможно вывестирациональным путем из идеи личности; следовательно,европейское, рационально организованное общество несможет приблизиться к нему в ходе своего историче-ского развития. И только народы, сохранившие истин-ную веру, могут познать этот закон иррационально, какоткровение. Этот высший божественный закон - законлюбви. На нем должна быть основана идея человека, асоответственно и идея народа, общества. Если общест-во осознает необходимость высшего закона, с которымоно должно согласовывать всю свою жизнь, тогда,подчеркивали славянофилы, следует признать, что пе-ред этим законом личность должна утратить свое абсо-лютное значение. Как писал Ю.Ф. Самарин, «другаявласть, от нее не зависящая, не ею созданная, воцарит-ся над личностью и ограничит ее» [4. С. 41-42]. Такимобразом, по словам К.С. Аксакова, «в обществе лич-ность не подавляется, не исчезает (как думают, пожа-луй, иные); напротив, здесь получает она свое высшеезначение, ибо только личность, чрез отрицание самойсебя как я, как центра, доходит до согласия личностей,до нового явления, где каждая личность является в лю-бовной совокупности личностей; таким образом, актобщества есть акт совокупного самоотвержения» [5.С. 261]. К пониманию этой непреложной истины раноили поздно придут все народы, но русскому народупредназначено быть первым.Высший нравственный закон не должен быть навя-зан личности, она должна признать в нем свой собст-венный идеал и добровольно подчиниться ему, совер-шив тем самым акт свободы, а не рабства. Для этогокаждой отдельной личности предстоит осознать своюродовую норму, свой закон. Но прежде чем познатьего, она должна признать его существующим. Поэтомуличности, в представлении славянофилов, должно бытьвсегда присуще хотя бы «темное» сознание существова-ния абсолютного закона и своего несовершенства, своей«неправоты» перед ним. А такое сознание несовместимос характерным для либерализма чувством полновластияличности и ее значения как мерила для всего. От кон-сервативной же философско-политической традицииданное положение славянофильства отличается тем, чтославянофилы распространяют действие абсолютногонравственного закона на всех представителей данногонарода, без различия сословий, образования, а такжеличных качеств и способностей.Из положения о существовании высшего духовногозакона, господствующего как в жизни человека, так и вжизни народа, вытекает славянофильская теория на-родности в науке, искусстве, политике - во всех облас-тях человеческой деятельности. Следует сразу же ука-зать на очевидное расхождение во взглядах по данномувопросу между славянофилами и идеологами так назы-ваемой «официальной народности»: М.П. Погодин,С.П. Шевырев и другие полагали, что критерием на-родности является повиновение единой политическойвласти, славянофилы же считали таковым подчинениеединому нравственному закону.С позиции народности славянофилы оценивали ироль личности в общественной жизни. В их антрополо-гии идеал «цельной личности» предполагал, во-первых,интеграцию всех областей человеческого духа в единоецелое и, во-вторых, слияние индивида с обществом,отказ его от автономии в пользу сверхиндивидуальнойверы, объединяющей общность людей. Такой подходбыл диаметральной противоположностью взглядамзападников, для которых «самобытная», «самозакон-ная» личность была целью социально-политическогоразвития общества и занимала центральное место в ихсистеме ценностей [6. С. 181].Характерной чертой западнического мировоззрения, вотличие от славянофильского, была идея секуляризациивсех общественных отношений, стремление освободитьсяот «византийско-православного ошейника» (Герцен).Приобщение России к цивилизации мыслилось западни-ками в том числе и как отход от православия. Краеуголь-ным камнем политико-философских построений запад-ничества было рационализированное понимание челове-ческой личности. Западническая идея общественногопрогресса как постепенного формирования цивилизован-ной, просвещенной личности, умеющей отстаивать своедостоинство и разумно использовать свободу обществен-но-политических действий, восходит к идеям Гегеля. Помнению Т.И. Благовой, «Гегель также отвечал надеждамзападников о возможности постепенного выхода из со-стояния отчуждения, о возможности реинтеграции с дей-ствительностью без "смирения" перед обществом» [7.С. 16]. Западники выступали, часто и не желая этого, каксторонники превращения народа в совокупность авто-номных и сознательных индивидов.Славянофилы, напротив, воспринимали народ какнеразрывное органическое целое. В их понимании ка-ждая отдельная личность может обрести свою собст-венную внутреннюю цельность, только сделавшисьживой, неотъемлемой частью народа.Народ - одна из ключевых категорий в философииславянофилов. «Народность - великое дело. Народ -великое имя» [8. С. 301], - писал К.С. Аксаков. Настраницах многих программных славянофильских ста-тей, несмотря на их полемическую заостренность, по-следовательно, подробно, иногда практически методомсократического диалога происходит постепенное про-движение к ответу на вопрос о том, что такое народ инародность. И поскольку славянофилы исходят изпринципа единой истины, то по мере приближения кней они отметают неверные, на их взгляд, определенияпонятия «народ». Прежде всего, народ для славяно-фильских идеологов не есть «союз людей, основанныйна родстве крови, на единстве происхождения и вместеязыка» [8. С. 302]. Аксаков утверждает, что это опре-деление «породы, племени», а не народа. Такое опре-деление очень бедно, в нем упущено нечто весьма су-щественное, ибо оно рассматривает человека фактиче-ски как животное.Соглашаясь с либералами в том, что народ являетсяосновополагающим, конституирующим элементом го-сударства, его социальной основой, славянофилы счи-тали и это определение не отражающим всего содер-жания понятия «народ». Народ нельзя считать просто«совокупностью людей, имеющих одно общественноеустройство, повинующихся одной власти». Тот жеК. Аксаков отмечал, что «государство и народ совсемне одно и то же», поскольку «государство может со-единить, как внешняя форма, различные несхожие эле-менты, но народ есть живое целое и допустить в себяразнородных элементов не может» [8. С. 302].Каков же основной признак, делающий все элемен-ты некоей общности людей «однородными» и тем са-мым превращающий ее в народ? По мнению Аксакова,связь, образующая народ, есть «единое общее нравст-венное убеждение, не отвлеченное, но живое и в жизньпреходящее; эта связь есть союз духовной жизни» [8.С. 302]. Удивительно сходное определение дает иИ.В. Киреевский: «Что такое народ, если не совокуп-ность убеждений, более или менее развитых в его нра-вах, в его обычаях, в его языке, в его понятиях сердеч-ных и умственных, в его религиозных, общественных иличных отношениях, - одним словом, во всей полнотеего жизни?» [9. С. 153]. Практически то же читаем и уА.С. Хомякова: «Принадлежать народу - значит с пол-ною и разумною волею сознавать и любить нравствен-ный и духовный закон, проявлявшийся (хотя, разуме-ется, не сполна) в его историческом развитии» [10.С. 88]. Правда, славянофилы указывали и на необходи-мость кровного родства, единства языка и просвеще-ния, т.е. «породы» («ибо человек существует в теле»).И, однако, народ появляется лишь тогда, «как скороесть общее убеждение, то есть как скоро есть Вера,связующая воедино людей однородных» [8. С. 304].Люди, которые имеют веру и переносят ее в своюжизнь, составляют народ (даже если их вера являетсязаблуждением, как это было у язычников-греков). Чтоже касается Западной Европы ХIХ в., то ни в одной изее стран славянофилы не находили ни истинного, ниложного общего убеждения. Там «нет никакой Веры, апотому нет и народа».Иное дело - Россия: «Русский народ есть народ, ане порода, не племя только и не сборище», потому что«в Русском народе есть общее для всех убеждение,другими словами, есть Вера» [8. С. 305]. Православнаявера, по Аксакову, составляет «весь смысл жизни» рус-ского народа; без нее он не имеет значения. Так пола-гали и остальные славянофилы. Лишь постольку, по-скольку русский человек исповедует православие, онприобщен к миру высших и абсолютных ценностей,которыми он руководствуется как в обыденной жизни,так и в культуре, науке, искусстве, политике. Такимобразом, славянофилы рассматривали православие какнадэтнический и надгосударственный источник чело-веческого единения.Окончательное определение народа Аксаков фор-мулирует следующим образом: «Народ есть одухотво-ренный единством нравственного убеждения союз лю-дей одной породы» [8. С. 303]. Народность же - это«вся физиогномия, вся живая человеческая наружностьнарода» [8. С. 303]. Как видим, в этих итоговых фор-мулах нашлось место и этничности (национализму), инравственности. Хотя стоит подчеркнуть, что национа-листический аспект выражен здесь гораздо слабее, чемв позднем славянофильстве, в частности у Н.Я. Дани-левского. Присоединимся к мнению К.М. Антонова,который считает, что в общей концептуальной схемеклассического славянофильства «народность» былахотя и очень важной социологической и эстетическойкатегорией, но все же вторичной по отношению к «ве-ре» и к «Церкви» [11. С. 28].Есть и еще одна особенность использования терми-на «народ» в раннеславянофильской доктрине, позво-ляющая сблизить ее разработчиков с родоначальника-ми русского народничества. Славянофилы, прежде все-го К.С. Аксаков, постоянно противопоставляют «на-род» «публике», европейски образованным классам.Характерно, что, фактически являясь частью «публи-ки», славянофилы духовно ощущали себя частью наро-да и видели свою историческую миссию как раз в том,чтобы преодолеть разрыв между народом и форми-рующейся интеллигенцией. К.М. Антонов утверждает,что славянофилам «было абсолютно чуждо то несколь-ко невротичное сочетание преклонения перед народоми чувства вины перед ним, которое было свойственнопредставителям народнических направлений» [11.С. 28]. Действительно, славянофилы, в отличие от за-падников, были далеки от того, чтобы сознавать себя«лишними» людьми в своем отечестве. Хотя тема «раз-лученности с народом» присутствует в их творчестве,правда, без фатального трагизма. Говоря о России, сла-вянофилы не скрывали, что «народом собственно» ониназывают низшее сословие - крестьян, не потому, чтоэто сословие - низшее, а потому, что именно оно со-хранило православную веру и образ жизни, «соглас-ный» с верой. Его члены не знают для себя «другогоимени, кроме имени крестьяне (христиане)» [12.С. 231]. А высшее сословие сможет называться наро-дом лишь тогда, когда отбросит слепое подражаниеЗападной Европе и когда для него наступит «желанноевозвращение ко всему родному» [8. С. 305]. Славяно-филы считали, что в мышлении русского образованно-го класса уже совершается этот благотворный переход,и, пусть не в нынешнем, но в будущих поколениях,обязательно «выразятся вполне все духовные силы иначала, лежащие в основе святой православной Руси»,как писал Хомяков. «История призывает Россию статьвпереди всемирного просвещения, она дает ей на этоправо за всесторонность и полноту ее начал, а право,данное историею народу, есть обязанность, налагаемаяна каждого из его членов» [10. С. 221].Для славянофилов народ - творец истории, творецсоборного общества и самодержавного государства че-рез «гражданскую жизнь», которая олицетворяет совестьнарода и поддерживает его дух свободы. Народ - носи-тель православного сознания и религиозного бытия.Только став частью народа и Церкви, человек обретаетсмысл жизни, а вместе с ним - и подлинную свободу.Для западников, как и для европейских либералов,субъектом свободы был индивид. Индивид в их пред-ставлении свободен постольку, поскольку способеносвободиться от традиционной рутины, от «готовыхрешений и заданных образцов», расширить сферу воз-можностей выбора и увеличить роль сознательных ин-дивидуальных решений. Для славянофилов же субъек-том свободы была общность людей (община, церковь,народ). Индивид свободен, если может «овнутрить»,полностью усвоить традиционные ценности и образцыповедения этой общности. Свобода индивида состоитне в автономизации поведения, а в естественном ото-ждествлении себя с общностью [6. С. 181]. Индивиду-альная воля при этом не поглощается общественной, ноестественным образом согласовывается, «сливается» снею. Такое органическое единство личного и общест-венного получило у славянофилов название «собор-ность». Идея соборности, выдвинутая в противовеслиберальной идее индивидуализма, составляет основ-ное своеобразие славянофильской философии. По-скольку главным методом изучения общества (как иглавным методом познания истины вообще) для славя-нофилов была «церковность» (так они обозначали во-церковленность, пребывание в Церкви), термин «со-борность» перешел в социальную философию славя-нофилов из их богословия.Образованный Хомяковым от прилагательного «со-борный» неологизм «соборность» упоминается прирассмотрении практически всех составляющих фило-софской концепции славянофилов. И это не случайно.В славянофильском учении соборность выступает какфундаментальное понятие, интегрирующее гносеоло-гические, антропологические, социальные, политиче-ские, этические и эстетические воззрения.Если обратиться к обобщающим определениям со-борности, то, как пишет Т.И. Благова, «соборность оз-начает церковную общность людей, объединенных ве-рой, православные ценности, гарантирующие духов-ную целостность личности, истинность познания, при-мирение в христианской любви свободы каждого иединства всех. Соборность подразумевает оцерковле-ние социальной жизни» [13. С. 180]. Соборное единст-во церковного организма - совершенно особый типединства. Особенность его - в неразрывной связи сначалом свободы. С точки зрения рационалистическойлогики эти начала полярны, несовместимы. Об их не-совместимости, казалось бы, свидетельствует и эмпи-рика социальной жизни. Поддавшись ей, согласно Хо-мякову, эволюционировали западные вероисповедания.Католицизм избрал единство без свободы, протестан-тизм - свободу без единства. И только православнаяЦерковь сохранила «таинственное соединение», синтезэтих двух начал. В высшем синтезе оба начала изме-няют свою природу и становятся не только совмести-мыми, но взаимодополняющими, вплоть до тождест-венности. В работах Хомякова можно отыскать множе-ство формулировок, с помощью которых философ под-черкивает этот синтез: «Мы же исповедуем Церковьединую и свободную» [14. С. 88], «единство Церкви,свободное и осмысленное» [14. С. 85], «свободноеединство живой веры», «единство... плод и проявлениехристианской свободы» [14. С. 191], «единство Церквиесть не иное что как согласие личных свобод» [14.С. 183], «свобода и единство - таковы две силы, кото-рым достойно вручена тайна свободы человеческой воХристе» [14. С. 191] и т.д.Анализируя перечисленные формулы, современныйисследователь С.С. Хоружий обращает внимание на то,что из них у Хомякова возникает концепция свободы,крайне отличная «от привычных категорий свободыволи или свободы выбора в западной философии и тео-логии, которые заведомо не могут служить созидатель-ными началами единства, будь то церковного или ино-го». Такое понимание свободы вообще не содержитэлемента выбора как непременного основания. Свободахристианина в Церкви - это свобода его самореализа-ции, самоосуществления в общении с Богом, в соеди-нении с Богом. Такое понятие свободы, указывает ис-следователь, «имеет явные патристические корни» и,по сути, совпадает с понятием «свободы (или воли)природной» преп. Максима Исповедника. «Свободаприродная» противоположна обычной эмпирическойсвободе выбора, она определяется отношением к соб-ственной природе, как «бытийная стратегия человека»,которая заключается в реализации человеком своегоонтологического «телоса», предназначения [15. С. 31-32]. Разумеется, святоотеческое понятие «природнаясвобода», несмотря на свою формальную терминоло-гическую близость европейскому понятию «естествен-ное право», содержательно ему противоположно.Идея соборного единства Церкви, неотделимого отсвободы личности, естественным образом переходит всоциальную философию славянофилов и, на уровнесоциально-политического идеала, означает гармониюобщего и частного. Согласно их теории, общество яв-ляется своего рода соборной личностью, единым орга-низмом. Человек, в соответствии с этими представле-ниями, отказавшись от части своих прав, лишь возвы-шает себя.Таким образом, ранние славянофилы сделали по-пытку показать (прежде всего - в богословии, а затем -в социальной философии) «различие между высокимхристианским понятием о личности и двумя западнымипонятиями о личности как о совокупности всех слу-чайностей, обставляющих человеческую личность, илио личности как о числительной единице» [10. С. 210].Иными словами, сохранив идею личной свободы, онистремились полностью «преодолеть» индивидуализм.

Ключевые слова

русская философия, славянофильство, народность, соборность, свобода, Russian philosophy, Slavophilism, nationality, sobornost, freedom

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Широкова Марина АлексеевнаАлтайский государственный университет (г. Барнаул)доцент, кандидат исторических наук, доцент кафедры политологииmshirokova1@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Бердяев Н.А. Алексей Степанович Хомяков. М., 1912.
Гершензон М.О. Творческое самосознание // Вехи. Интеллигенция в России. Сборники статей 1909-1910. М., 1991.
Песков А.М. Германский комплекс славянофилов // Вопросы философии. 1992. № 8.
Самарин Ю.Ф. Сочинения. М., 1877. Т. 1.
Аксаков К.С. Государство и народ. М., 2009.
Славянофильство и западничество: консервативная и либеральная утопия в работах Анджея Валицкого: Реферативный сборник. М.: ИНИОН РАН, 1992. Вып. 2.
Благова Т.И. А.С. Хомяков, И.В. Киреевский. Жизнь и философское мировоззрение. М., 1994.
Аксаков К.С. Западная Европа и народность // Литература и история. Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XVIII-XX вв. СПб., 1992.
Киреевский И.В. Избранные статьи. М., 1984.
Хомяков А.С. О старом и новом. Статьи и очерки. М., 1988.
Антонов К.М. Философия И.В. Киреевского: антропологический аспект. М., 2006.
Хомяков А.С. По поводу статьи И.В. Киреевского «О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России» // Благова Т.И. Родоначальники славянофильства. А.С. Хомяков и И.В. Киреевский. М., 1995.
Благова Т.И. Соборность как философская категория у А.С. Хомякова // Славянофильство и современность. СПб., 1994.
Хомяков А.С. Сочинения: В 2 т. М., 1994. Т. 2.
Хоружий С.С. Современные проблемы православного миросозерцания. М., 2002.
 Соотношение принципов личной свободы, народности и соборности в славянофильской социальной философии | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 349.

Соотношение принципов личной свободы, народности и соборности в славянофильской социальной философии | Вестн. Том. гос. ун-та. 2011. № 349.

Полнотекстовая версия