Тождество, различие и повторение в метафорах первобытной культуры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 357.

Тождество, различие и повторение в метафорах первобытной культуры

Статья посвящена проблеме применения онтологических категорий тождества, различия и повторения в философском анализе культуры. Присущее философии и компаративистике широкое понимание метафоры как фундаментального свойства мышления находит свое обоснование в структуре метафоры, устанавливающей дистанцию между природным и социальным и реинтерпретирующей их отношение в зависимости от конкретного культурно-исторического контекста. Показан двойственный характер повторения как элемента архаической обрядности, нацеленного на установление тождества, и интеллектуального действия, производящего различия.

Identity, difference and repetition in the metaphors of primitive culture.pdf Привлекательность структурных, историко-поэти-ческих и сравнительно-типологических исследований вобласти культуры состоит, помимо прочего, в возмож-ности моделирования различных типов мышления.Особенно большие возможности в этом плане предос-тавляет изучение первобытной культуры. Носящие ре-конструктивный, а значит, недоказуемо-вероятност-ный, характер; модели первобытного мышления, пред-лагаемые К. Леви-Строссом, Л. Леви-Брюлем, Л. Мор-ганом, Э. Тэйлором, О. Фрейденберг, Е. Мелетинским,В. Проппом и др., вносят вклад прежде всего в иссле-дование мышления вообще, а не только мышленияпервобытного.Одним из общепризнанных свойств мышления яв-ляется его метафоричность. Данные нейрофизиологии,психиатрии, лингвистики [1] свидетельствуют о при-оритетной роли правого, более «древнего», полушарияв производстве, хранении и распознавании метафор,что позволяет относить их возникновение и формиро-вание самой метафорической способности к раннимстадиям социокультурного развития человечества.Высокая частотность употребления исследователя-ми понятия метафора применительно к первобытнойкультуре вызывает ряд вопросов и соображений. Пре-жде всего, метафора предполагает не-метафору, или, вупрощенном виде, некий буквальный смысл, возмож-ность которого представляется не более простой ве-щью, чем возможность метафоры (сложность которойпризнается сегодня единодушно). Что дает нам рекон-струкция «структуры» первобытной метафорики? Оз-начает ли она реанимацию некогда утраченного «сти-ля» мышления или выявление латентно присущего исовременному понятийному мышлению качества?Исследования первобытной метафорики, при всейнеустойчивости позиции лишенного привычных(письменных) памятников исследователя, могли быпролить свет на природу метафоры. Возможно, именноблагодаря отсутствию письменных текстов, что верну-ло бы метафоре ее двойственную, вербально-сенсорнуюприроду: «…А что, если сделать следующий шаг,включив в семантическую теорию сенсорный компо-нент, без которого продуктивное воображение вообщене могло бы быть воображением до каких порбудет существовать эта пропасть между семантикой ипсихологией? Ведь теория метафоры предоставляетнам уникальную возможность признать наличие у этихобластей общей границы. На этой границе - специфи-ческим способом… как раз и осуществляется связь ло-гического аспекта с сенсорным (или, если угодно, вер-бального с невербальным). И именно этой связи обяза-на метафора той конкретностью, которая является од-ним из ее наиболее важных, сущностных, свойств» [2.С. 445-446].Мысленный эксперимент по реконструкции перво-бытной метафорики требует если не признания пер-вичности поэтического языка в первобытной культурепо отношению к языку обыденному, то, по крайнеймере, самого факта наличия первого как сферы наи-больших интеллектуального напряжения и продуктив-ности. Метафорические сопряжения, имеющие архети-пически знакомые нам образные оболочки (covers),создают систему мотивов, которые в последующий запервобытностью период древности сложатся в сюжеты.Недоступность первобытного лексического словаряне может рассматриваться в данном случае как помеха,так как в нашем распоряжении словарь первобытныхобразов, запечатленный как в первобытных артефактах,так и, «следово», в мифологии и обрядовости. Есливерно предположение О. Фрейденберг, то первобытныеобразы - живописные, вербальные, музыкальные, жес-туальные и другие - свободно конвертировались друг вдруга в первобытной культуре. За неимением иноготермина О. Фрейденберг обозначает механизм конвер-тации первобытных образов метафорой, оговариваясь,что это не метафора в современном лингвистическомзначении: «…никаких метафор первоначально не су-ществовало, - это наш собственный термин для обо-значения реальных исторических черт первобытногомышления, которое интерпретировало объективнуюдействительность» [3. С. 50]. Можно было бы доба-вить, что метафора как «чисто» языковое явление воз-никает позже метафоричности как присущего мышле-нию свойства. Тогда что и - что различалось в мета-форе и какую, если не лингвистическую, форму онаимела в первобытной культуре?О содержании первобытной метафоры О. Фрейден-берг замечает: «Итак, метафора - уточненный образ;она переводит безличие нерасчлененных представле-ний на язык отличительности реальных - и сновавнешних - явлений» [3. С. 51]. Речь идет не о различи-мости в метафоре внутреннего и внешнего, когда«внутреннего» еще нет, скорее - о различении поряд-ков всеобъемлющего внешнего: «первого» внешнего,значительно позже зафиксированного в понятии при-роды, и «второго» внешнего - реальности социальной,производимой и воспроизводимой актами повторения.«Порядок» не означает следования, указывая только насоотнесенность «объективной» и «социальной» реаль-ностей: «Одинаково не следует говорить порознь ни отождестве, ни о различии в системе первобытного соз-нания; не следует думать, что вначале существовалокакое-то слитное безличие, а затем в процессе развитияоно стало получать различия; то и другое существовалоодновременно и противоречиво» [3. С. 50].По О. Фрейденберг, три «биологических момен-та» - еда, соитие/рождение, смерть - суть общее, при-сущее «объективной» и «социальной» реальностям.Отрефлексированность этих трех моментов не достига-ет в рамках первобытной культуры уровня ценностиили понятия в силу отсутствия «предпосылок для реа-листического миропонимания» [3. С. 52]. Еда, соитие исмерть воспринимаются в определенной степени как«одно и то же», чем объясняется полисемантичностьархаичных обрядов. Одним и тем же эти три витальнозначимые аспекта делает присутствие в них борьбы [3].Обратимся к формальной стороне первобытной ме-тафорики. Выше уже говорилось о ее экстралингвисти-ческой природе, к которой мы еще вернемся. Далее,первобытная метафора имеет отношение к процедурамустановления первобытным мышлением тождеств иразличий. С различиями первобытный человек сталки-вался постоянно: скудость категориального аппарата,на наш взгляд, является свидетельством не слабойдифференцированности окружающего мира [4], носкорее недостаточности системы типологическихсвойств, по которым могло бы происходить объедине-ние объектов / явлений. Факт наличия сознания пред-полагает a priori и способность к различению, тогдакак способность к типологиям и классификациям свя-зана с достижением определенного уровня мышления -в ходе культурно-исторического процесса. Наиболееочевидно классифицирующая способность сознанияпредстает в первобытном тотемизме.Три интересующие нас в связи с философской ин-терпретацией тотемизма исследования принадлежатЛ. Леви-Брюлю, К. Леви-Строссу и О. Фрейденберг.Позиции данных авторов пересекаются в анализе пер-вобытного мышления (и первобытной культуры в це-лом) с точки зрения способности установления тож-деств и различий. Л. Леви-Брюль постулирует (но недоказывает) тяготение первобытного мышления к ус-тановлению тождеств (аналогичного мнения придер-живался и критикуемый О. Фрейденберг А.Н. Веселов-ский). К. Леви-Стросс, напротив, утверждает нацелен-ность на обнаружение различий: выделение (отбор)«природных видов» связан не столько с потребностямижизнеобеспечения рода, но с развитием мышления(«природные виды «хороши, чтобы думать» [5.С. 96]). О. Фрейденберг склоняется к диалектическойинтерпретации тождества и различия, существовавшихв первобытном мышлении «одновременно и противо-речиво» [3. С. 50].Большинство тотемистических теорий сходится втом, что тотемизм устанавливает тождество между че-ловеком и растением, человеком и животным и дажепредметом / явлением. Некоторые из вариантов ото-ждествлений кажутся фантастическими и случайными,тогда как логика культуры против случайностей.К. Леви-Стросс показывает, что и в представляющихсяисключительными случаях наличествует применениесистемы различий / признаков, не очевидных в силу ихнеактуальности для исследователей (как представите-лей определенной культуры), но всегда релевантных поотношению к базовым ценностям и стратегиям выжи-вания в исследуемой культуре. К. Леви-Стросс подчер-кивает, что оппозиционность - общий принцип тоте-мических культур, распространяющийся как на отно-шение человек - животное / растение, так и на все яв-ления окружающей человека действительности. Он неинтерпретирует этой оппозиционности, и, по-видимому, ее нельзя объяснить вне рассмотренияструктуры сознания, что находится вне наших целей ивозможностей. Для нас достаточно констатации того,что одной из наиболее близких к этой, возможно, двой-ственной структуре ее проекций является оппозиция«природного» и «социального», многократно и в раз-ных вариантах воспроизводимая в первобытных мета-форических сопряжениях.Члены оппозиций ассоциируются в ряды; междуэлементами оппозиционных рядов возможны метафо-рические переходы - произвольные, осуществляемые встрого определенных направлениях [6]. Возникающиев результате таких переходов метафоры О. Фрейден-берг определяет как мотивы, или протосюжеты, кото-рые позднее, под воздействием формирующейся авто-номии сознания, сложатся в сюжеты и обретут жанро-вую определенность. Пока же, в рамках первобытно-сти, метафорические образы еды, рождения и смертиконвертируемы. То, что в более поздней обрядностиинтерпретируется как обрядовая полисемантичность,возможно потому, что для первобытного мышленияеда, рождение и смерть означают одно и то же, при-чем не только каждый из этих трех базовых «виталь-ных моментов» предполагает одновременно другие, нотакже все три утверждают тождество с единой, вос-принимаемой как стихия жизни, реальностью. Все жеконцепция О. Фрейденберг не отвечает на все возни-кающие здесь вопросы, в частности о причинах изна-чального различения трех названных витальных аспек-тов, дальнейшего обособления протосюжетов и ихварьирующего мультиплицирования, о причинах раз-бегания природной и социальной реальностей, о при-роде первобытной метафоры. Ответ на эти и другиевопросы, видимо, возможен через уточнение содержа-ния первобытных тождеств и повторений.Если смоделировать сознание, способное к разли-чению и лишенное способности к установлению сход-ства, то предстанет «мир на кончиках ресниц» - кош-мар избыточного бытия, весьма правдоподобно (но неабсолютно) описывающий первобытную культуру иотчасти объясняющий ее аффективность. Очевидно,целенаправленная и осознанная человеческая деятель-ность количественно умножала (и умножает) физиче-скую реальность. Страх дурной бесконечности вещейдостаточно хорошо исследован и известен по такимкультурным феноменам, как амбивалентное отношениек природным и искусственным зеркалам, боязнь передблизнецами (в других случаях - почитание), двойст-венное отношение к снам, запреты на изображения,ограничения в областях репродукции, производства итворчества и т.п. Суеверия, связанные с названнымиявлениями, указывают на давность возникающей здесьпроблемы - узнавания, придания истинности (пепервич-ности) одной из альтернативных реальностей.«Слитность» мышления и природы, по О. Фрейден-берг, характеризующая первобытную культуру, - не тоже, что тождественность. Подтверждением этого тези-са является характер человеческой деятельности. По-вторение - форма этой деятельности, нацеленной на«репродукцию того же самого» [3. С. 51], содержатель-но же устанавливающей всякий раз различия междуприродным и социальным. Результаты человеческойдеятельности не тождественны творениям природы.Если бы это не было очевидно уже первобытному соз-нанию, то не было бы и повторений повторения, с ко-торыми мы сталкиваемся в случаях серийного воспро-изводства знаков присутствия - «негативов» и «пози-тивов», «макарон» и др. Повторение, стремящееся ус-тановить тождество, воспроизводит различия междуприродным и социальным, творит континуум социаль-ного и через это утверждает его.Метафора, вне зависимости от принадлежностиэлементов ее структуры тем или иным классам объек-тов / явлений, удерживает природное и социальное - врамках единой формы, но с сохранением дистанции.Наличие перехода - единственно общее у первобытнойметафоры и метафоры в современном лингвистическомпонимании. Последнее предполагает различение бук-вального и переносного смыслов, способность к кото-рому формируется, несомненно, не в первобытнойкультуре. Выше отмечалось и более позднее формиро-вание сюжета. По всей видимости, поэтическое, компо-зиционно проявленное в сюжете, возникает одновре-менно с метафорой в лингвистическом смысле.Стратегия первобытного мышления наиболее от-четливо проступает в повторениях, т.е. действиях вфизическом пространстве и времени, нацеленных наустановление тождеств. Такая вполне «человеческая»стратегия искусственна по отношению к естественномутечению событий в природе, в которой нет и не можетбыть сюжета. Интерес О. Фрейденберг к первобытно-му мышлению неслучаен: в нем автор ищет истокисюжетообразующей способности. При всей привлека-тельности гипотезы, выдвинутой О. Фрейденберг, онаостается только гипотезой, поскольку не может бытьобоснована в рамках исторической поэтики. Проблемаперехода от не-сюжета к сюжету может быть разреше-на только комплексно, при условии выхода за пределыстрого лингвистического понимания текста. Философ-ская парафраза обозначенной проблемы как переходаот пракультуры к культуре, от пратекста к тексту, на-конец, от пространства - к тексту переводит ее в разрядонтогносеологической и семиотической проблематики,которая, в свою очередь, требует и получает эмпириче-ское подкрепление в нейрофизиологии, нейролингви-стике и т.д.Согласно кибернетической модели мозга воспри-ятие имеет «деенаправленный» характер [7. С. 35]:«…т.к. для управления действиями особое значениеимеют пространственные отношения, то можно ска-зать, что для восприятия важно не столько "что",сколько, "в какой взаимосвязи" и (особенно) "где"» [7.С. 6]. Параллельно и одновременно процессам воспри-ятия, ориентированного на внешний мир, формируетсяи развивается «внутренняя модель мира» [7. С. 35],или, в терминологии О. Фрейденберг, «автономноесознание», «субъективность» [3]. Стратегия повторе-ния, проступающая в первобытных обрядовых дейст-виях, нацелена как на подкрепление единства человекас природой («слияние с тотемом»), так и закреплениенавыков выживания в конкретном ландшафте. В эпохунеолита человеческая деятельность приводит к замет-ному преобразованию естественного ландшафта. Дажепреобразованный (распашкой земель, первыми значи-тельными архитектурными сооружениями и т.д.), есте-ственный ландшафт остается для «деенаправленноговосприятия» все тем же «внешним», но для нас оче-видна его организация в соответствии с «внутреннеймоделью».Результаты повторений, как видим, идут вразрез сцелью консервации слитности природного и социаль-ного, углубляя разрыв между ними через конституиро-вание континуума социального. Оспариваемое пред-ставителями лингвистической метафорологии широкоепонимание метафоры как фундаментального свойствачеловеческого мышления находит здесь свое обосно-вание: за отсутствием различных языков описания, од-ного - для природной реальности, другого - для соци-альной, естественный язык естественным (единственноöBr´возможным) образом берется за такое описание, и пе-реходы (метафорические переносы) в этом случае не-избежны. «Переход», или «перенос», составляющий«внутреннюю форму» метафоры, - языковое свиде-тельство некогда свершившегося «перескока» от реги-страции «внешнего» к созиданию «внутренней моде-ли». Очевидным следствием этого «перескока» являет-ся письменность, источником, на наш взгляд, - куму-лятивное действие качественных преобразований есте-ственного ландшафта, в частности, возникновение соб-ственно архитектуры и насыщение «внешнего» про-странства иными артефактами.Тотемистические метафоры не предполагают тож-дества: род никогда не отождествляется с тотемнойсущностью. Тотемистическая метафора не существуетизолированно, в единичном варианте. Метафорическаяструктура мультиплицируется: одно и то же племя, какправило, имеет несколько тотемов. Если бы при этомподразумевалось именно тождество, то племя / родоказались бы тождественными одновременно несколь-ким животным / явлениям, что не поддавалось бы уженикаким объяснениям. Тождество - не то же, что ра-венство. В случае тотемистической метафоры можноговорить о равенстве элементов метафорическойструктуры не друг с другом, но по отношению к чему-то, выражениями / проявлениями чего они являются ичто присутствует в них в равной степени. Вероятно,это равенство по отношению к стихии бытия, развер-тывающейся и в том, и в этом.Обособление трех витальных моментов (еда, рож-дение, смерть) в самостоятельные сюжеты возникаетодновременно с изобретением «буквального» и «пере-носного» смыслов, причем не раньше, чем если не от-вергается, то хотя бы осознается стратегия (в данномконтексте - искусственная) по поддержанию слитностисоциального и природного. Тогда же возникает мета-фора в лингвистическом понимании - так называемаяязыковая метафора. Однако и после этого исхода, свя-занного с конституированием социальной реальности иавтономизацией сознания, метафора сохраняет своюструктуру (уравнивающую перед стихией бытия и од-новременно удерживающую дистанцию между элемен-тами структуры). Продуктивность метафоры напрямуюзависит от сохранения ее структуры. Сокращение дис-танции наблюдается в большинстве мертвых (стертых),номинативных и базовых метафор [8].Каждая культура в каждый момент своего истори-ческого развития располагает оригинальным наборомметафор. Анализ набора характерных метафор необхо-димо проводить по двум направлениям: во-первых,определить модус восприятия метафорической едини-цы носителями культуры (буквальный - переносныйсмысл); во-вторых, что и - что уравнивается в рамкахметафорической структуры. Направления метафориче-ского переноса, при всем их разнообразии, строго оп-ределены и имеют универсальный, кросс-культурныйхарактер, но конкретные значения области источникапереноса и области цели существенно варьируют в за-висимости от культурного контекста. На наш взгляд,структура метафоры постоянна, и анализ метафориче-ских наборов больше говорит о породивших их куль-турах, чем о природе самой метафоры. Анализ базовыхметафор Дж. Лакоффа - М. Джонсона не только проли-вает свет на установки сознания, сосуществующие вметафорах в качестве невоспринимаемого «фона»(проекции пространственно-временных отношений наобласть социального), но и исчерпывающе характери-зует языковую картину мира европейской культуры.До сих пор ведущиеся лингвистами споры по пово-ду того, устанавливает ли метафора подобие или сход-ство, могут быть более продуктивными, если при уста-новлении характера отношения между структурнымиэлементами метафоры будут использованы онтологи-ческие категории тождества, различия, повторения [9,10]. Дистанция между элементами метафорическойструктуры носит изменчивый характер, точная тополо-гия границ характеризует мышление и породившую егокультуру, из чего следуют возможность и необходи-мость дальнейших исследований мышления в контек-сте конкретных культур.В 1971 г. М. Арбиб высказал оправдывающееся се-годня предположение, что «восприятие будет стано-виться все менее привязанным к немедленному дейст-вию, и все более - к созданию системы отношений,связывающих внешнюю среду и ее модель без непо-средственной ориентации на действие» [7. С. 35]. Вме-сте с тем сами инстанции «внешнего» и «внутреннего»,коррелирующие физические и интеллектуальные дей-ствия, сохраняют свою универсальность, что проявля-ется, в частности, в так называемой «внутренней фор-ме» метафоры.

Ключевые слова

онтологические категории, мышление, метафора, тотемизм, культура, ontological categories, thinking, metaphor, totemism, culture

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шаповалова Татьяна АлександровнаТомский сельскохозяйственный институт - филиал Новосибирского государственного аграрного университетастарший преподаватель кафедры гуманитарных и общеобразовательных дисциплинstalx@bk.ru
Всего: 1

Ссылки

Черниговская Т.В., Деглин В.Л. Метафорическое и силлогистическое мышление как проявление функциональной ассиметрии мозга // Ученые записки Тартуского университета : труды по знаковым системам. Тарту, 1986. Вып. 19. С. 68-84.
Рикёр П. Живая метафора // Теория метафоры. М. : Прогресс, 1990. С. 435-455.
Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. М. : Лабиринт, 1997. 299 с.
Леви-Брюль Л. Первобытное мышление // Психология мышления / под ред. Ю.Б. Гиппенрейтер и В.В. Петухова. М. : Изд-во МГУ, 1980. С. 130-140.
Леви-Стросс К. К интеллекту // Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М. : Республика, 1994. С. 85-98.
Скляревская Г.Н. Метафора в системе языка. СПб. : Наука, 1993. 151 с.
Арбиб М. Метафорический мозг / пер. с англ. ; под ред. и с предисл. Д.А. Поспелова. Изд. 2-е, стереотип. М. : Едиториал УРСС, 2004. 304 с.
Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Теория метафоры : сб. М. : Прогресс, 1990. С. 387-415.
Хайдеггер М. Тождество и различие : пер. с нем. М. : Гнозис ; Логос, 1997. 64 с.
Делёз Ж. Различие и повторение. СПб. : Петрополис, 1998. 384 с.
 Тождество, различие и повторение в метафорах первобытной культуры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 357.

Тождество, различие и повторение в метафорах первобытной культуры | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 357.

Полнотекстовая версия