Призрак Дао: современная чайная культура Китая | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 357.

Призрак Дао: современная чайная культура Китая

Рассматривается современное состояние китайской чайной культуры в контексте новой парадигмы культурного строительства в КНР времен проведения политики реформ и открытости. Ставится вопрос о месте традиций в обществе, которое находится в процессе модернизации. Пробуждение интереса к чайной культуре в 80-е гг. ХХ в. сопровождалось обращением к некоторым традиционным ценностям китайского общества и их переосмыслением в новых условиях. Чайная культура рассматривалась как выражение этих традиционных ценностей, которые были не понятны жителям нового Китая и требовали интерпретации. Однако здесь неизбежно встает вопрос, как соотносится интерпретация с тем, что она интерпретирует.

The phantasm of tao: modern chinese tea culture.pdf Процессы, захватившие китайское общество послеокончания культурной революции и провозглашенияполитики реформ и открытости, представляют боль-шой интерес для исследователей Китая во всем мире.Обсуждая возможность соединения китайского мар-ксизма с традиционной китайской философией, ТанИцзе сделал такое замечание: «Марксизм попал в Ки-тай во время Движения 4 мая в 1919 году, и политиче-ски он соответствовал требованиям Китая того време-ни... Но марксизм не был интегрирован в китайскуюфилософскую мысль. Наоборот, марксизм воспринялнегативное отношение к китайской традиционной фи-лософии» [1. С. 175]. Тан Ицзе убежден, что необходи-мо достичь синтеза между марксисткой и традицион-ной китайской философией, потому что «только тактрадиционная китайская философия может развиться всовременную китайскую культуру, которая сможетассимилировать и западную, и марксистскую филосо-фию» [Там же].В 1984 г. на митинге в честь столетия со дня смертиК. Маркса Генеральный секретарь ЦК КПК Ху Яобан всвоей речи подчеркнул: «Ошибочная тенденция отде-лять марксизм от достижений культуры человечества ипротивопоставлять их друг другу должна быть преодо-лена. Мы должны достичь позиции уважения научногознания и культуры» [1. С. 5]. Поиски новой идентично-сти неизбежно привели Китай в сферу традиционного.Но эта сфера оказалась настолько же «родной», на-сколько непонятной. Традиционная культура «палажертвой» идеологических манипуляций эпохи МаоЦзэдуна, когда традиционное приравнивалось к реак-ционному, считалось пережитком феодального про-шлого Китая, которое не позволяет успешно модерни-зировать новый Китай. Теперь же в традиционнойкультуре увидели ключ к поиску «национальной фор-мы» (миньцзу синши), т.е. национальной специфики, а«поиски "национальной специфики" никогда не уходи-ли далеко от поверхности на пути модернизации Китаяв период реформ» [2. С. 138]. Именно в это время мынаблюдаем бурное развитие «традиционной» чайнойкультуры.Было бы несправедливо утверждать, что с 1949-годо 1980-х гг. в континентальном Китае не существо-вало чайной культуры. Более того, это время бурногоразвития чайной промышленности: путем селекциивыводились более урожайные сорта чайного дерева,традиционные малоурожайные чайные сады заменя-лись «новыми плантациями», плотно засаженнымичайными кустами высотой 80-120 см; совершенство-вались технология производства и техническое осна-щение чайных заводов и т.д. Однако «критика про-шлого» и борьба с досуговым времяпрепровождениемэпохи Мао Цзэдуна сильно сказались на чайной куль-туре. Чайная культура как выражение традиционныхценностей не могла найти себе место в китайском об-ществе времен культурной революции. Чайная цере-мония как экстериоризованный ритуал известна сэпохи раннего Средневековья (период Вэй и Цзинь,III-IV вв.), ученые-аристократы во время этой цере-монии вели «чистые беседы» (цин тань) [3. С. 22].Своего максимального развития чайная церемониядостигла во времена династий Тан (618-907 гг.) и Сун(960-1279 гг.) опять же под влиянием ученых, поэтови новой силы - буддийского духовенства. На протя-жении более чем полутора тысяч лет утонченный эс-тетизм чаепития порождал в ценителях чувство со-причастности древней традиции.«Во всех обществах прошлого и настоящего во всеммире употребление напитков выражается в мириадахструктур, от зрелищных общественных практик до ин-дивидуальных форм поднятия духа и религиозногопоклонения» [4. С. 5]. И цель ритуала - не просто уто-ление жажды. Употребление чая имеет, по выражениюМ. Элиаде, архетип: «Магические и фармацевтическиесвойства трав так же обусловлены наличием небесногопрототипа растения или же тем, что впервые травы этибыли сорваны богом» [5. С. 51]. В первом тексте, кото-рый был посвящен чаю и который до сих пор пользует-ся большим авторитетом как исторический источник,«Чайный Канон» (Ча Цзин) автора Лу Юя (династияТан), мы встречаем: «[То, что] чай [можно] использо-вать как напиток, обнаружил Шэньнун» [6. С. 253].Шэньнун (Божественный Земледелец), известный так-же, как Яньди, почитался в Китае как создатель земле-делия и фармакологии. Чай был впервые сорван, зава-рен и выпит богом. Поэтому будь то «зрелищные об-щественные практики» в ритуалах или различных эти-кетных ситуациях или «индивидуальные формы подня-тия духа и религиозного поклонения», это были актысакрального характера. Однако «чай, тем не менее, невзывает к присутствию какого бы то ни было божества,а чайная церемония не призвана его ублажить... "Са-кральное" в Чае не есть отдельная сущность, но само"коммунитас", созданное в сакральном помещениичайной комнаты» [7. С. 1]. Имеется в виду «сакральное,которое Эмиль Дюркгейм обнаружил в ритуале» [7.С.1]. И хотя Г. Плющов писал о японской чайной це-ремонии, это утверждение можно в равной степениотнести и к китайской чайной церемонии. Чаепитие небыло и не есть церемония поклонения какому бы то нибыло божеству, это скорее совместное переживаниеприобщения к культурным ценностям в том смысле, вкотором А. ван Геннеп говорил о совместной трапезекак об обряде приобщения [8. С. 25] или «обряде вклю-чения» [8. С. 33].Под влиянием известных онтологических воззренийв чайной церемонии, кроме экстероиризованной со-ставляющей, которая выражалась через определенныедвижения при подаче и употреблении чая, сформиро-валась и интериоризованная составляющая, получив-шая название Путь Чая (Ча Дао). Указание на то, что с«помощью чая можно претворять дао» [9. С. 4], мынаходим еще в «Десяти добродетелях чая» Лю Чжэнь-ляна (династия Тан). Чэнь Вэньхуа так определяет ПутьЧая: «…Путь Чая - это душа чайного искусства (ча и),ядро чайной культуры (ча вэньхуа), это высший прин-цип, который направляет мероприятия чайной культу-ры» [9. С. 4]. Определение Дао (Путь) - задача отдель-ного исследования, ведь «Дао (досл. Путь) есть важ-нейшая и универсальная категория всей китайской фи-лософии» [10. С. 232]. «"Дао" (Путь) - это очень важ-ное понятие древнекитайской философии, его содер-жание очень богато и запутано. Что же касается смыслаЧа Дао (Путь Чая), в него входят: путь, истина, мораль,истоки, сущность, характер, дух, правило и т.д., он от-носится к философской категории "трансценденталь-ного". Поэтому можно говорить, что Ча Дао есть фило-софия чайного искусства (ча и)» [9. С. 1]. Таким обра-зом, идея Дао как некоего трансцендентного пережива-ния имплицитно присутствует в чайном искусстве (чаи), где каждое движение есть «физическое выражениеуважения» [4. С. 6].Это обстоятельство использовалось в пропагандечайной культуры с 80-х гг. ХХ в. в результате значи-тельных изменений в системе производства чая егообъемы значительно превысили экспортные нужды.Необходимо было стимулировать спрос на внутреннемрынке. Началась активная пропаганда чайной культу-ры. Министерства коммерции и сельского хозяйствапроводили по всей стране различные мероприятия, це-лью которых было распространение знаний о чае истимулирование продаж чая [11. С. 12]. Стали попу-лярными исследования в области терапевтическихсвойств чая, истории чайной культуры и связи чайнойкультуры с китайской культурой в целом. Чай возвра-щался в культурный контекст. Но почему пропагандаутверждала традиционность чая? Здесь проявилась но-вая парадигма культурного строительства: культуратеперь воспринималась не как груз, что тянет Китай впрошлое, но как фундамент, на котором должен стро-иться новый Китай, как обоснование особенности егоисторического пути и оправдание растущего национа-лизма. Именно в это время появляется и активно разви-вается идея строительства социализма с китайскойспецификой, т.е. «объединение универсальной истинымарксизма с конкретной реальностью нашей страны,следование своим путем» [12. С. 1]. Сейчас трудно ска-зать, был это тонкий маркетинговый ход правительстваили пробуждение интереса к наследию чайной культу-ры было естественным и единственно возможнымследствием пробуждения интереса к чаю. Китайскоеобщество вошло в 1980-е гг. изможденным тридцати-летней революционной борьбой, и тогда официальнаяпропаганда обратилась к традиционной культуре, вкоторой органично сочетались «важность сохранениягармонии в семье и поддержание гармоничных и доб-рых отношений с другими людьми» [13. С. 41]. Тради-ционная культура выступила источником вдохновенияв поиске гармоничного общества. Согласно мнениюХань Ина, социальная функция чая заключается в том,что «люди с помощью чая выражают уважение гостям,с помощью чая укрепляют дружеские и родственныесвязи; обычаи, связанные с чаем, которые получилинемалое распространение в обществе, помогают укре-пить гармоничные отношения с близкими и родствен-никами» [13. С. 41]. Идиллическая обстановка чаепи-тия будоражит в воображении людей мечты об идеаль-ном обществе, это утопия, недостижимая в современ-ных условиях реальность социальной справедливости,процветания народа и взаимного уважения. Это под-черкивается наличием порядка (сюй) во время чайнойцеремонии: сначала чай подается либо старшему, либоимеющему ученую степень гостю и т.д. Этот порядок -не простое соблюдение формальности, он исходит изискреннего уважения к гостю и «призван выявить иутвердить уже существующие социальные отношения»[14. С. 24].Однако символы традиционного общества с егоценностями, которыми была насыщена чайная куль-тура, для нового поколения любителей чая были экзо-тическими. «…в Китае из-за того, что была прерваналиния передачи формы и содержания древнего ПутиЧая (Ча Дао), многие люди сегодня даже не знают осуществовании китайского Ча Дао, и даже театрали-зованное представление с завариванием и подачей чаяне выявляет прелести духа древнего китайского ЧаДао» [15. С. 90].На протяжении веков китайскую чайную культуруне оставлял, по выражению М. Пителка, «призрак ми-фического прошлого чая» [4. С. 8]. Используя слово«призрак», автор следует за Мэйлин Айви, котораяупотребляет термин «phantasm» (призрак), чтобы пока-зать, что ностальгия по чему-то отсутствующему оди-наково не является ни полным вымыслом, ни попыткойвернуть что-то настоящее, вместо этого она является«эпистемологическим объектом, чье присутствие илиотсутствие не может быть точно установлено» [4.С. 15]. В этом же смысле используем это слово и мы.И теперь этот призрак пробуждал в ценителях чув-ство неуловимой и невыразимой глубины чайной куль-туры, тоску по тому самому «мифическому прошломучая». Эта ностальгия стимулировала появление всебольшего и большего количества исследований, по-священных различным аспектам чайной культуры ипереосмыслению ее наследия.Однако «ностальгия, как любая форма повествова-ния, всегда идеологична: прошлое, которое она ищет,никогда не существовало иначе, нежели в повествова-нии, и поэтому всегда отсутствующее, это прошлоепостоянно угрожает воспроизводить себя как ощути-мый недостаток» [16. С. 23]. «Ощутимый недостаток»порождал необходимость интерпретации языка тради-ционной культуры, расшифровки его «тайных кодов».Но здесь встает вопрос: «Как мы можем что-то опи-сать? В каких отношениях описание состоит с идеоло-гий и самим созданием этого "что-то"?» [16. С. 83].Действительно, современная чайная культура Ки-тая, создавая видимость гомогенности, представляетсяв известной степени явлением синтетическим, в каком-то смысле вариацией на тему, какой должна быть чай-ная культура. Хотя, надо заметить, явление это вполнетрадиционное для Китая, когда современная критикаапеллирует к прошлому как утерянному или находя-щемуся под угрозой утери образцу и всегда стремитсявернуться к нему. Возможно, это суть способ сохране-ния целостности традиции в условиях модернизации.Современная чайная культура обнаружила себя на сты-ке прошлого и настоящего, выражая ценности тради-ционного общества и их переосмысление с точки зре-ния современных реалий. И призрак Дао, который неоставляет исследователей и популяризаторов китай-ской чайной культуры в течение последних тридцатилет, это не простая галлюцинация, вызванная опьяне-нием от того, что «китайская чайная культура болеебогата, более целостна» [15. С. 90]. Ведь именно при-зрак Дао, ностальгия по «мифическому прошлому чая»не позволяет чаю как целостной культуре сгинуть вмассе прочих напитков. «Поэтому чай существует впределах большего глобального рынка безалкоголь-ных, содержащих кофеин напитков, который, кажется,растет каждый год под контролем больших, мультина-циональных корпораций… Подобным образом целост-ные культуры напитков исчезли или были гомогенизи-рованы как жертвы новых веяний или массово произ-водимых конкурентов» [4. С. 3].Как отмечает Фэн Чуни в своем исследовании из-менений в ночной жизни провинции Хайнань с 1988 г.,именно желание «присоединиться к артистическимкругам и развить свое чувство утонченности или, какминимум, желание сделать вид, что они обладаютутонченным манерами или являются любителями куль-туры» [2. С. 137] приводит постоянных клиентов в до-ма чайного искусства. Причину убежденности в том,что именно чаепитие им в этом поможет, автор видит в«ассоциации изысканного чаепития с историей и куль-турой Китая» [Там же].Изменение парадигмы культурного строительства ипоиски новой национальной идентичности позволиличайной культуре в конце ХХ в. вернуться в культурныйконтекст. Однако символы традиционной культуры,которыми была насыщена чайная культура, оказалисьнепонятными и экзотическими для нового поколениялюбителей чая, поэтому требовали интерпретации. Ин-терпретация «тайных кодов» чайной культуры факти-чески привела к созданию нового ее облика. Этот но-вый облик изображает ностальгию апологетов чайнойкультуры по «мифическому прошлому чая». Это при-зрак Дао как убежденность присутствия чего-то нево-образимо большего, «трансцендентного» в практикечайной церемонии и на уровне индивидуальном, и науровне социальной коммуникации. Этот призрак Даопредопределил развитие современной чайной культурыкак квинтэссенции культурных символов традиционно-го Китая. Однако ностальгия «всегда идеологична»,оттого и представляется современная чайная культураявлением в известной степени синтетическим, своеоб-разной идеей того, какой должна быть традиционнаячайная культура Китая.Сегодня чай является признанным на уровне ВКНПКСК «Государственным напитком» Китая. С80-х гг. ХХ в. пропаганда чайной культуры в Китаеопиралась на традиционные основы. Находясь на сты-ке традиционного (а может быть, идеи традиционно-го) и современного, чайная культура ищет свое местов культуре Китая. Этот процесс суть отражение поис-ков новой национальной идентичности в Китае, и ана-лиз его представляет большой интерес для научногосообщества.

Ключевые слова

чайная культура, КНР, современность, Дао, ностальгия, tea culture, PRC, modern times, Tao, nostalgia

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шведов Максим НиколаевичНациональный исследовательский Томский государственный университетаспирант кафедры востоковедения исторического факультетаshvedovmax@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Tang Yijie. Confucianism, Buddhism, Daoism, Christianity and Chinese culture. Cultural heritage and contemporary change. 1991. Series III, Asia. Vol. 3.
Locating China. Space, place, and popular culture. Ed. Jing Wang / Feng Chongyi. From barrooms to teahouses. Commercial nightlife in Hainan since 1988. Р. 133-149.
Чэнь Юй. Вэнь жэнь юй ча (Ученые и чай). Хуавэнь чубаньшэ. Пекин, 1997.
Japanese tea culture: art, history, and practice / ed. Morgan Pitelka. New York : Routledge Curzon, 2003.
Элиаде М. Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторяемость. СПб. : Алтейя, 1998.
Ту цзе ча цзин (Иллюстрированный Чайный Канон) / сост. Цзы Ту. Наньхай чубань гунсы. Хайкоу, 2007.
Plutschow Herbert. An Anthropological Perspective on the Japanese tea ceremony / Anthropoetics - The Electronic Journal of Generative Anthropology. Vol. V, № 1 (Spring/Summer 1999). URL: http://www.anthropoetics.ucla.edu/ap0501/tea.htm (дата обращения: 26
Геннеп ван А. Обряды перехода. Систематическое изучение обрядов. М. : Восточная литература, 1999.
Чэнь Вэньхуа. Чжунго чадаосюэ (Изучение китайского Ча Дао). Цзянси цзяою чубаньшэ. 2009.
Кравцова М.Е. История культуры Китая. СПб. : Лань, 1999.
Мэй Фэн. Сянь дай чжун хуа ча вэнь хуа дэ син ци (Расцвет современной китайской чайной культуры) / Хэбэй ча вэнь хуа. 2006. № 4. С. 12-16.
Дэн Сяопин. Чжун го гун чан дан ди ши эр ци цюань дай бяо да хуй кай му ци (Приветственное слово на церемонии открытия XII Всекитайского съезда Коммунистической партии Китая) // Электронная база данных Всекитайских съездов КПК. URL: http://cpc.people.com.
Хань Ин. Сянь дай ча вэн хуа цзи ци гун нэн фэнь си (Современная чайная культура и анализ ее функций) / Вэнь хуа и шу янь цзю. 2010. № 26. С. 40-41.
Байбурин А.К. Ритуал в традиционной культуре. Структурно-семантический анализ восточно-славянских обрядов. СПб. : Наука, 1993.
Ван Лин. Чжун го ча вэнь хуа (Китайская чайная культура). Чжун го шу дянь. Пекин, 1992.
Susan Stewart. On longing: narratives of the miniature, the gigantic, the souvenir, the collection. Durham and London : Duke university press, 1993.
 Призрак Дао: современная чайная культура Китая | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 357.

Призрак Дао: современная чайная культура Китая | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 357.

Полнотекстовая версия