Принципы эффективности и результативности знания в концепции Ж. Лиотара | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 360.

Принципы эффективности и результативности знания в концепции Ж. Лиотара

Описан процесс изменения знания как следствие изменения дискурса; научный дискурс, рассматриваемый с точки зрения эффективности / результативности знания, более не может обладать принципами традиционной рациональности; проанализированы принципы оснований различных традиций постижения реальности; принцип легитимности знания (как и традиции) является актуальным не только в постмодернистский период. Рассмотрена проблема обоснования знания и других традиций и с точки зрения невозможности достоверности оснований.

Principles of knowledge efficiency and performance in J. Lyotard's conception.pdf Концепция современного состояния знания, состоя-ния постмодернистского дискурса, достаточно обстоя-тельно изложена Лиотаром. Контекстуальный анализзнания представлен этим автором с точки зрения рет-роспекции: знание как система, формировавшаяся подвлиянием определенных концептов, в конечном итогесамо является одной из традиций, культурно-исторически обусловленных. Изменение знания - со-вершенно естественное следствие изменения культур-ного дискурса, но Лиотар в своем исследовании на-стаивает на изменении самой природы знания. Други-ми словами, теория относительности или квантоваяфизика, безусловно, «приняли участие» в формирова-нии научной парадигмы, но при этом теория относи-тельности и другие теории не изменили объекты науч-ных изысканий физики, тогда как на современном эта-пе знание «выступает» как продукт высоких техноло-гий и является неким практическим руководством кдействию по переформатированию мира, т.е. извест-ный тезис Ф. Бэкона «Знание - сила» фактически неупраздняется, невзирая на измененную природу зна-ния, а скорее наоборот.Девиз Нового времени об изменении мира заполня-ет собой культурно-исторический дискурс как мини-мум со второй половины ХХ в. настолько, что все доэтого возможные альтернативы (другие традиции) от-ныне полностью исключаются: они объявляются бес-смысленными по причине их рудиментарности. В связис этим возникает вопрос о правомерности отрицания(на данном этапе) нововременной традиции знания иего природы: изменение мира единственно достойныйрезультат [интеллектуальной] деятельности; обоснова-ние же цели подобного рода изменений продолжаетоставаться весьма путанным, так как, с одной стороны,человек, обладающий знанием (которое, как и былосказано, является силой), наделяется качествами исвойствами творца-преобразователя [мира], а с дру-гой - данное преобразование (по факту - регрессивное)имеет печальную перспективу: разрушение [мира] по-средством саморазрушения.«Старый принцип, по которому получение знаниянеотделимо от формирования разума и даже от самойличности, устаревает и будет выходить из употребле-ния» [1. С. 5], - заключает Лиотар. И это возможнотолько по одной причине: по причине того, что «ста-рый принцип», наделенный Лиотаром онтологическимстатусом, ниспровергается прагматическим статусом(знания). Но правомерно ли с точки зрения «знание -сила» с этим соглашаться, т.е. вопрос об измененииприроды знания в ХХ столетии может быть разрешентолько в том случае, если мы сможем сформулироватьаргументы «несуществующего» прагматического ас-пекта новоевропейского знания. И если это не удаетсясделать по причине отсутствия последних, то нам не-обходимо констатировать, что изменение природы зна-ния начало происходить раньше современного периода.Однако такое положение дел отнюдь не могло исклю-чить периодического появления теорий, онтологиче-ский статус которых обусловливал их несоотносимость(полную или частичную) с существующим положениемвещей: «Мы не принимаем в расчет ученых, чьи"приемы" были проигнорированы или задавлены ино-гда на протяжении десятилетий, поскольку они слиш-ком сильно дестабилизировали достигнутые позициине только в университетской или научной иерархии, нои в проблематике» [1. С. 53], или: «Относительностьродилась в "академии" случая, образованной друзьями,из которых ни один не был физиком: только инженерыи философы-любители» [2. С. 5]. Следовательно, пара-дигматическая «неуместность» периодически имеетместо быть, что свидетельствует о том, что и в ХХІ в.природа «сверхновых» технологий не может упразд-нить тот слой знания, без которого последнее не можетформироваться и развиваться в дальнейшем по причи-не его дихотомической природы и т.д.Таким образом, безусловно, имеющая место на со-временном этапе попытка трансформации природызнания в глобальную систему информации, с однойстороны, является совершенно закономерным этапомразвития позитивистского видения природы знания(«знание - сила»), а с другой стороны, это результат,указывающий на состояние глобального кризиса дан-ной системы (традиции), так как знание как информа-ция лишено своего главного атрибута - аспекта виде-ния (посылки не обусловливают заключения - состоя-ние постмодерна как обратная сторона следствия изпротиворечия).Невзирая на сегодняшний исключительно «ин-формационный» статус знания, тем не менее, с неве-роятной регулярностью актуализируется проблемалегитимации научного дискурса: «Здесь легитима-ция - процесс, по которому "законодателю", трак-тующему научный дискурс, разрешено предписыватьуказанные условия (в общем виде условия внутренне-го состояния и экспериментальной проверки) для то-го, чтобы некое высказывание составило часть этогодискурса и могло быть принято к вниманию научнымсообществом» [1. С. 8].Очевидно, одним из предположений актуализациивопроса о легитимации научного дискурса необходимосчитать ситуацию, при которой различные виды знаний(или различные традиции конституирования действи-тельности) не обладают однозначно присущими толькоим «приемами» конституирования референта. Так, рас-сматривая различные типы знания, Леви-Стросс ис-ключает, что рассказ (нарратив), миф, «будучи продук-том "мифотворческой способности человека", отвора-чивается от реальности» [3. C. 125]. В этом и проблема:реальность как объект исследования актуальна для раз-личных типов знания и традиций, и поскольку одна изних, начиная как минимум с ХVII в., претендовала наисключительность, указывая на «обладание» ratio, по-стольку в ХХ в., получив «информативный» статус,наука стала испытывать необходимость в особого видааргументах - аргументах приоритетности, поиск кото-рых весьма неблагодарное занятие по понятным при-чинам. Поэтому только легитимация дискурса знанияможет быть удовлетворительной, хотя это возможнолишь при упразднении статуса «исключительности»последнего.Исходя из этого, приведем следующий вывод Лин-да: «В современном обществе на смену "затертой додыр" религии должна прийти наука, которая укажетцели жизни» [4. С. 239].Прагматический аспект современного дискурса оп-ределяет научные цели и задачи, поэтому некая «ра-циональность» прошлой эпохи с точки зрения ученого-позитивиста - это некий атрибут, на смену которомупришел новый (намного более убедительный) атрибутцелесообразности [системы]. В данном случае сложноне заметить, что ситуация (конституирование дискур-са) развивается «по законам» гностицизма: синкрети-ческий дискурс определяет как систему в целом, так ивозможности ее функционирования: «…Истинная жеконечная цель системы ˂…> в оптимизации ее "вхо-дов" и "выходов", т.е. эффективность ˂…>. Даже когданарушается функционирование системы: забастовки,кризисы, ˂…> политические потрясения ˂…> речьидет лишь о внутреннем наведении порядка, результа-том которого является лишь улучшение "жизни" сис-темы»1 [1. С. 11].Таким образом, критерий ratio полностью смещает-ся на задворки истории критерием эффективности.Возникает вопрос: какое отношение к данному поло-жению вещей имеет, собственно, и имеет ли вообще,критерий рациональности? Другими словами, почему икак идея «абсолютного» прогресса сменилась идеейэффективности / результативности и почему именнопоследняя обусловливает «самодостаточность» систе-мы? Возможно, система как глобальный культурно-исторический дискурс, но, бесспорно, объем данногопонятия бесконечно регрессивен и принципы анализа(методология исследования) вряд ли могут быть ре-зультативными по определению?Критерий рациональности знания абсолютизировалконкретную традицию на протяжении многих столе-тий, в конечном итоге данная традиция («рациональ-ная» наука) вплотную подошла к положению дел, ко-торые Поппер, сам того не желая, de facto охарактери-зовал как бесконечный регресс теории: «Поппер захо-дит даже еще дальше. Провозглашая, что «мир каждойиз наших теорий может быть, в свою очередь, объясненпосредством дальнейших миров, описываемых после-дующими теориями», он делает вывод, что «учение осущественной или фундаментальной реальности ру-шится». Почему рушится? Потому, что это несовмес-тимо с методологией Поппера?» [5. С. 60]. Не имеет ли,следовательно, бесконечный регресс теорий отношениек экзистенциальной составляющей, т.е. это «мир, в ко-тором пережитые события становятся независимыми отчеловека ˂…˃ Это мир, где все случается, происходит,однако без того, чтобы это было с кем-то, без того, ктомог бы за это ответить» [6. С. 234-235].Как известно, рациональность (контекстуальнаярациональность) не нуждается в экзистенциальнойсоставляющей, и, значит, если последняя актуализи-рована, то мы сталкиваемся с процессом активногоразрушения контекстуальной рациональности. Чемчревато такое положение дел и как возможно аргу-ментировать выше сформулированное? Обратимся кодному из основоположников теории постиндустри-ального общества Беллу: «Необходимо соблюдатьконвенции: эксперт / интеллектуал не обязан бытьмыслителем, но должен владеть языком, понятнымсовременному мейнстриму. Различие между экспер-тами, интеллектуалами и маркетологами стало оченьзыбким» [7].Изменение правил или приемов научной игры (каки любой другой традиции) невозможно вне изменениядискурса, т.е. точно так же, как и формирование по-следнего невозможно вне памяти и проекта: феномено-логическая обусловленность дискурса конституируетего онтологию. Именно с этой точки зрения необходи-мо подходить и к проблеме того, что «нужно говоритьоб определенных вещах в определенной манере. Как,например, команда в армии, молитва в церкви ˂…>задавание вопросов в философии» [1. С. 10].Таким образом, фильтры дискурса как условия еговозможности всегда предопределяют правила игры ивозможность / невозможность изменения, поэтому «ин-теллектуал-маркетолог» в эпоху постмодерна - этоконвенция, определяющая современный «научный»дискурс, что, естественно, стало возможным толькопосле «пересмотра» главного принципа научности -«рациональности» как результативности, что, в своюочередь, было подготовлено планомерным и последо-вательным развитием науки предшествующего периода(научное исследование, как и все другие традиции, ис-торично по определению) [5. С. 146].Нарратив и знание: являются ли эти две традицииразными или в каком-то смысле это все-таки конвен-ция, в силу которой нам удается «видеть» различиетам, где его нет (а возможно, и быть не может)? Поче-му периодически система «опровержения» знания при-водит нас к одним и тем же результатам - к фальсифи-кации? И ситуация совершенно не изменяется дажеесли эта фальсификация обнаруживается не один раз:один из известных примеров - пифагорейская идеяФилолая о вращении Земли, которая была фальсифи-цирована аристотелизмом в первый раз (работы Пто-ломея) на весьма длительный период, а попытка «реа-нимации» данной идеи во второй раз Коперником ока-залась абсолютно «несвоевременной» и, сегодня мыможем сказать, исторически ложной.И, кто знает, в свете современных «откровений»физиков - строителей адронного коллайдера - мы,возможно, стоим на пороге открытий, которые карди-нальным образом в очередной раз, разумеется, изме-нят наши представления о происхождении Вселенной,и не объявят ли они снова о фальсификации идеи«землевращения». (Хотя представляется немаловаж-ным с точки зрения онтологии тот факт, что на про-тяжении нескольких тысячелетий актуальным дляразличных традиций (мир, религия, наука) остаетсяединственный вариант «дихотомии»: покой - движе-ние объекта (Земли).По крайней мере, из этого следует, что астрономи-ческие знания не являются знаниями, основание кото-рых не описано эпистемологией Маха. Компонентыданной конъюнкции таким же образом «объективны»для мифологической и религиозной космологии, как идля научной [8. C. 11].)Итак, современное состояние знания, используяпроцедуру верификации / фальсификации, не можетбезоговорочно, т.е. без предварительного установленияопределенных правил и процедур интерпретации, по-стулировать какой-либо референт (реальность). «То,что я говорю, верно, поскольку я это доказываю; но,что доказывает, что мое доказательство верно? Науч-ное знание требует выбора одной из языковых игр -денотативной, и исключения других» [1. С. 21, 22].Невозможноcть основания доказательства (признаниеневозможности)2 в каком-то смысле уравнивает «ра-циональность» знания и нарратива.В связи с вышеизложенным представляется невоз-можным в дальнейшем игнорировать роль и значениеспекуляций с точки зрения системы (и природы) зна-ния нарратива. Лиотар рассматривает гумбольдтиан-ский проект научного учреждения и приходит к сле-дующему заключению: с одной стороны, «наука самапо себе» как саморазвивающаяся (и обновляющаяся)без «определенной цели» система, а с другой стороны,эта система, безусловно, нуждается в легитимизации,которая и обусловливает социальный аспект науки каксистемы знания.Другими словами, именно легитимация науки нис-провергает идею «науки самой по себе», т.е. субъектпознания неизбежен! И именно субъект познания, аничто другое, приходит к констатации такого положе-ния дел, которое Гумбольдт определяет как Дух,имеющий трехуровневое развитие (разворачивание /реализацию и т.п.): постулирование единого основания,абсолютная ориентация на идеал и репрезентация дан-ного синтеза посредством некой идеи. И все это имеетотношение, собственно, к науке и научной деятельно-сти. [Слишком явное сходство с некоторыми научнымидоказательствами бытия Бога Фомы Аквинского, чтобыбыть незамеченным.]Очередная попытка рационализации нарратива вы-глядит неубедительно, более того, она указывает какраз на то, что «логика» нарратива обладает достаточновысоким уровнем ratio, т.е. нарратив не всегда ирра-ционален, и известный раннехристианский тезис, при-писываемый Тертуллиану: «Верую, ибо абсурдно», неможет быть применим ко всей области нарратива, также как и к области спекулятивного знания.Легитимация же имеет место как в случае рассказа,так и в случае знания (доказательства): мы отрицаемнекое положение дел как невозможное, несуществен-ное и т.д., и при этом не имеет значения, как называет-ся данная языковая игра. Необходимость признания«рациональной» системой знания первоначала при ак-туальном регрессе в бесконечность, таким образом,указывает нам на необходимость принятия основопо-лагающей установки субъектом познания: «Верую, ибоабсурдно».Эпистемологический аспект спекулятивного знанияуказывает и на некоторые проблемы тавтологическогосвойства: «Современный герменевтический дискурсисходит из того же предположения, которое в конеч-ном итоге обеспечивает ему некоторую познаватель-ную ценность и таким образом сообщает свою леги-тимность истории и, в частности, истории познания.Высказывания взяты как автонимы их самих и поме-щены в движение, где им разрешается взаимно порож-дать друг друга, - таковы правила спекулятивной язы-ковой игры» [1. С. 29] и «Спекулятивные изложения˂…> скрывают своего рода обусловленность в отно-шении к знанию ˂…> В своей непосредственности де-нотативный дискурс, направленный на некий референт(живой организм, химическое свойство, физическоеявление и т.п.), сам по-настоящему не знает того, чтосчитает известным для себя позитивная наука - это незнание! А спекуляция питается его устранением» [1.С. 32].Таким образом, легитимация объяснения посредст-вом объясняемого приводит нас к утверждению безос-новного знания, следствием чего является кризис пози-тивистской парадигмы. Попытки сведения так назы-ваемых оснований к аксиомам также оказались тщет-ными: «Но как мы можем знать, что должна содержатьаксиоматика или что она содержит?» [1. С. 35].Различные приемы / принципы формирования дис-курса знания указывают на реальность кризиса по-стмодернистского дискурса вообще и постмодернист-ского дискурса знания в частности, так как парадоксы,«обнаруженные» позитивизмом, не исчерпаны, нопредложены некие новые правила игры, согласно кото-рым одновременно контекстуальность определяет ис-тинностное значение функционирующих в ней различ-ных элементов (высказываний, имеющих различнуюформу выражения) посредством принятых правил инаряду с этим определяет / постулирует легитимностьпоследних: «Этому новому положению, безусловно,соответствует главное перемещение в представленииоб обосновании» [1. С. 36].Перформативность «языковых игр» Л. Витген-штейна, на которую указывает Лиотар, в действитель-ности не имеет отношения к перформативности по-стмодернистского дискурса. И прежде всего потому,что «языковая игра», по Витгенштейну, не может и непретендует на статус абсолютного объяснения, таккак ее основополагающим элементом является кон-венция, исключающая экстраполяцию данной «языко-вой игры».Перформативность же постмодернистского дискур-са определяется степенью понимания / познания рефе-рента, т.е. в данном случае актуальной для нас уста-новкой о поступательности процесса познания: «Пер-формативность высказывания - денотативного илипрескриптивного - повышается пропорционально ин-формации, имеющейся о его референте» [1. С. 39].Таким образом, мы видим, что проблема основа-ний дискурса знания имеет как минимум нескольковариантов решения, каждый из которых обусловленконкретными критериями / установками, и степень«успешности» каждого из них не определяется «ра-циональностью», а зависит исключительно от степени«соответствия» (пригодности использования) данныхоснований в каждой системе (парадигме) знания.ПРИМЕЧАНИЯ1 В 2004 г. экономисты Кидланд, Финн Прескотт, С. Эдвард получили Нобелевскую премию в области экономики за «Анализ влияния факторавремени на экономическую политику и за исследование движущих сил деловых циклов», посредством которых они за четыре года до мирово-го финансового кризиса обосновали, что «система» Forex никогда не сможет обанкротиться.2 Витгенштейн: «17. На вопрос в чем состоит умозаключение, нам отвечают примерно так: "если я установил истинность предложений… тоимею право записать далее…". В каком смысле я имею право на это? - Те предложения убеждают меня в истинности этого предложения, аистинно ли это? Всегда ли люди умозаключают по этим законам? И в чем состоит особая деятельность умозаключения… чем является процессумозаключения в языковой игре?» [9. С. 10].

Ключевые слова

знание, научный дискурс, легитимация, рациональность, постмодерн, knowledge, sciences discourse, legitimating, rationality, post-modern

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Гончаренко Марк ВасильевичБалтийский военно-морской институт им. адмирала Ф.Ф. Ушакова (г. Калининград)кандидат философских наук, доцент, доцент кафедры гуманитарных и социально-экономических наукmarkgon73@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Лиотар Ж. Состояние постмодерна. URL: htpp://www.philosophy.ru/ library/lyotard/postmoderne.html (дата обращения 23.06.2011).
Московичи С. Предисловие 221. С. 5 // Лиотар Ж. Состояние постмодерна. URL: htpp://www.philosophy.ru/ library/lyotard/postmoderne.html (дата обращения 23.06.2011).
Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М., 1994.
Lynd R. Knowledge for What? Princeton U.R., 1939. P. 239.
Фейерабенд. Наука в свободном обществе. М. : АСТ, 2009. 378 с.
Bonveresse J. La Problematique du sujet dans. «L'Homme sans qualites» // Moroit (Arras). Decembre 1978 - Janvir 1979. j. 234 & 235.
Белл Д. Рутинность «Вех». Русский журнал. URL: http://www.russ.ru/about (дата обращения 21.02.2011).
Юнг К.Г. Mysterium conjunctions (Таинство воссоединения). Минск : Харвест, 2003. 576 с.
Витгенштейн Л. Замечания по основаниям математики. Философские работы. Ч. II, кн. I. М. : Гнозис, 1994. 208 с.
 Принципы эффективности и результативности знания в концепции Ж. Лиотара | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 360.

Принципы эффективности и результативности знания в концепции Ж. Лиотара | Вестн. Том. гос. ун-та. 2012. № 360.

Полнотекстовая версия